Автор
В саду дома Игоря, где проходил праздничный застолье, собрались только родные и близкие имениннику. Весна, хоть и поздняя, не придала тепла, и все надели джинсы и свитера — самая неформальная обстановка для таких случаев. Лев Иванович Гуров, уважая угощение, однако употреблял его небольшими порциями из-за панкреатита, предпочёл остаться в стороне от общего разговора, уделяя больше внимания собственной безопасности....
Бывало, что Стаc, как это случилось прошлой осенью, очень сильно его подставил, правда, не по своей вине, а из-за собственной жены, и у них потом довольно долго сохранялись прохладные отношения, но ведь помирились же, в конце концов. Но вот чтобы он совсем ушел, этого себе Гуров представить не мог. Конечно, и сам Стаc впишется в компанию этих мужиков, как родной, и его жена сойдется с Савельевыми, этими простыми людьми, хотя бы на почве выращивания разной разности и последующего варения, соления и прочей ее переработки.
– Левушка! А ты чего не ешь-то? – как сквозь вату, услышал он голос Натальи Николаевны, которая, кажется, уже освоилась с обстановкой и потихоньку начинала себя чувствовать в этом доме хозяйкой.
– Спасибо, сыт уже, – ответил он, потому что эти тягостные мысли начисто отбили у него аппетит, и он вышел из-за стола.
Во дворе Гуров остановился возле «Газели», ожидая, когда к нему присоединятся остальные, чтобы ехать в больницу, и в этот момент очень сильно пожалел, что много лет назад бросил курить – сейчас, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок, сигарета ему не помешала бы.
– Я смотрю, мужики, никто из вас не курит.
– Слишком хорошо живем, батя, чтобы свой век укорачивать, – ответил ему Андрей.
– А что? – задумчиво произнес Савельев-старший.
В частной клинике их встретили как самых дорогих гостей – видно, Погодин с компанией и здесь не поскупились. Никаких разговоров о том, что к больному, мол, нельзя, не возникало, и они всей толпой поднялись на второй этаж. Лечащий врач Савельева самым подробным образом, приноравливаясь к несведущим в медицинских вопросах посетителям, рассказал им, как себя чувствует больной, что ему можно, а чего нельзя.
– Левушка! – горестно воскликнула Наталья Николаевна. – Чего ж ты нам не сказал, что в Коленьку стреляли? Ты же говорил, что он просто заболел.
– Не хотел волновать вас раньше времени, – объяснил Гуров. – Ну, узнали бы вы об этом, и что? Всю дорогу переживали бы и слезы лили? А сейчас, когда выяснилось, что никакой опасности нет, вам же самой это легче выслушать – дело-то прошлое.
