Автор
В саду дома Игоря, где проходил праздничный застолье, собрались только родные и близкие имениннику. Весна, хоть и поздняя, не придала тепла, и все надели джинсы и свитера — самая неформальная обстановка для таких случаев. Лев Иванович Гуров, уважая угощение, однако употреблял его небольшими порциями из-за панкреатита, предпочёл остаться в стороне от общего разговора, уделяя больше внимания собственной безопасности....
– Ну, скажи ты мне хоть сейчас, о чем ты с Тимуром шепталась. Ведь ты же знала, что мы враги.
– Да подружка моя, Нинка… – начала объяснять Светлана.
– Прохорова, что ли? – перебив ее, спросил Николай Степанович.
– Ну да! – подтвердила та. – Она в Тимура влюбилась по уши, вот и попросила меня узнать у него, как он к ней относится. А как я ей отказать могла? Лучшая подруга ведь! Я и поговорить-то с ним постаралась так, чтобы ты не узнал. А тебе кто-то все-таки рассказал.
– Ну ты же мне все еще тогда объяснить могла! – воскликнул Савельев.
– А ты мне хоть слово вставить дал? – возмутилась Светлана. – Обругал меня на чем свет стоит, и все.
– А ты помнишь, что мне сказала? Что я тебе не муж, чтобы приказывать, как ты себя вести должна, – напомнил женщине Николай Степанович. – И это после всего того, что между нами было!
– Мама! Отец! – не выдержал Степан. – Может, хватит ругаться? Если вы не забыли, двадцать лет прошло, а вы все никак успокоиться не можете.
– Значит, ты и правда считаешь меня своим отцом? – дрогнувшим голосом спросил Савельев.
– А как не считать, если она всю жизнь только о тебе и говорила, все вспоминала, какой ты. Ее несколько раз замуж звали, а она не соглашалась, верила, что вы когда-нибудь снова встретитесь. Она тебя все эти годы ждала. Я все ваши истории столько раз слышал, что уже наизусть знаю. Да и бабушка мне о тебе рассказывала, и фотографии показывала. Так что можно считать, что ты наконец-то вернулся домой из долгой и далекой командировки.
– Степа, скажи еще раз «отец», – смущенно попросил Савельев.
– Да ладно тебе, папа, наговоримся еще, – не менее смущенно произнес парень.
Глядя на счастье этой воссоединившейся, чего уж скрывать, исключительно благодаря Гурову, семьи, Лев Иванович почувствовал себя лишним и, пробормотав:
– Ну, не буду вам мешать, – тихонько вышел в коридор.
Стоявшие там мужики тут же бросились к нему, и лица у них были взволнованными.
– Как там? Как Колька?
– Рыдает от счастья, – коротко ответил Лев Иванович.
– Слава тебе господи! – переглянувшись, дружно сказали они и почти одновременно перекрестились.
А Гуров, глядя на них, уже не думал о том, что когда-то ему были несимпатичны эти недавно вышедшие из леса мужики со своими полууголовными замашками. Черт с ним! Все не без греха! Главное же, что, когда в беду попал один из них, они, не раздумывая и не считаясь с затратами, сделали все, чтобы его спасти.
