В холодной простоте комнаты, ледяной кондиционер в центре пола создает нестерпимую тишину. Стены покрыты лишь светлой кремовой краской — идеально ровные стенки словно упрекают посетителя за проникновение в их спокойствие. Сегодня гость, как всегда тщательно ослепленный бесцветным интерьером, находит себя в этой невеселой домашней атмосфере....
А они только говорят, что от меня во время этого самого, ну, вы понимаете, одним словом, что от меня какой-то особый жар идет. И так им от этого здорово, что тянет и во второй, и в десятый, и стотысячный раз. Хотя, если честно, то столько раз я ни с кем не пробовала.
— Почему?
— Надоедают они мне. Все один секс да секс все время, — вздохнула Жизель. — Ни тебе ресторана, ни театра, ни прогулки, ни просто посидеть на кухне да по душам поговорить. Знали бы вы, как я мечтаю, чтобы просто гулять с любимым в Пушкине по аллеям и держать его за руку.
— Что же у тебя все такие бедные, что даже на билет до Пушкина денег у них нет? — изумилась Леся. — Ладно театр или ресторан — это дорого. Но ведь погулять можно и бесплатно!
— Или в кино сходить. Тоже недорого.
С задушевными разговорами на кухне подругам тоже было не все понятно. Вот у них с этим проблем как раз не было. Только позови, желающих целые толпы набегут. Поговорить, да под водочку с домашними закусочками, этого добра всегда навалом.
— В кино меня и верно иной раз зовут, — вздохнула Жизель.
— Для чего?
— Для того, чтобы разврату со мной там в потемках предаться! — в полном отчаянии воскликнула Жизель. — Вот для чего!
— Ого!
— И гулять они со мной по этой же причине не могут спокойно. Идем, а я сама вижу, что он только об этом самом сексе и думает. Даже говорить иной раз не могут. Так им в штанах припекает. А уж в театре со мной высидеть весь спектакль или в ресторане поужинать — об этом и речи нет.
После таких откровений завидовать Жизели подруги как-то перестали. Похоже, не было ей счастья от своего уникального дара. И что за жизнь такая! Непонятно, куда и податься бедным девушкам.
— Ну а Колька о моем умении на секс мужиков ловить, конечно, знал. Он и сам раз повелся. Едва сумела от него отбиться.
— От брата?
— Ага, — кивнула Жизель. — И не думайте, что он плохой. Он сам после того, как я его шваброй огрела, плакал и каялся. Говорил, что прямо не понимает, как на такое пошел.
— Пьяный был?
— Трезвый, — уныло произнесла Жизель. — Мы с ним с тех пор наедине никогда не оставались. Самого себя бояться стал. Так и говорил: «От тебя, Жизелька, держаться подальше надо. А то и до греха недолго».
— А в квартиру сюда как ты попала?
— Ключи у меня были, — ответила Жизель. — Когда Колька уезжал в командировки или в отпуск, он меня просил сюда приходить и кошку его кормить.
