В холодной простоте комнаты, ледяной кондиционер в центре пола создает нестерпимую тишину. Стены покрыты лишь светлой кремовой краской — идеально ровные стенки словно упрекают посетителя за проникновение в их спокойствие. Сегодня гость, как всегда тщательно ослепленный бесцветным интерьером, находит себя в этой невеселой домашней атмосфере....
— А вы, значит, были против?
— Да не был я против! Я согласился! Тем более что он пообещал мне неустойку выплатить. Раз сделка по его вине срывалась.
— Сколько?
— Тысячу баксов.
— Немного.
— Все лучше, чем ничего.
— А как же вы тогда со своей сестрой собирались расплачиваться? — неожиданно возмутилась Кира. — Из каких денег? Вы же ей тысячу за ее услугу обещали.
— И даже две! — поддержала ее праведное негодование Леся.
Но Сазонов не пожелал устыдиться.
— Да с этой шалавы не убудет, если она с мужиком переспит.
Сазонов так возмущался, что подруги оставили это решение на его совести. В конце концов, какая теперь разница? Все равно Жизели этих денежек не видать. Ни так, ни этак. А жмот этот Сазонов конкретный, правильно про него Жизель сказала. Однако подруг волновал другой вопрос.
— Но я так понимаю, доктору половинку банкноты вы не передали? — произнесла Кира.
— Нет. Этот кретин сам не желал светиться. Мы договорились так: он деньги передаст с посыльным. А я должен был сидеть в своей квартире на Петроградской и ждать, когда он мне позвонит и сообщит, кто ко мне явится в качестве посыльного.
— Но он не позвонил?
— Нет. Какая-то особа возле дверей колготилась, только я открывать не стал.
— Почему?
— Из осторожности.
— Боялись?
— Ну да, боялся, — откровенно признался прижатый к стене Сазонов.
— Ну и дурака вы сваляли!
— Почему?
— А потому что за дверью была я с деньгами от доктора! — похвалилась Леся.
Сазонов уставился на нее.
— Верно! — прошептал он. — А я все голову ломаю, откуда мне ваше лицо знакомо. Я же видел вас в дверной глазок. Вот дурак! Ждал звонка доктора.
— Не отсидится, — заверила его Кира. — Он умер!
— Умер? — разинул рот Сазонов. — Как? В самом деле умер?
— Ну да. Его убили.
— О! А я еще этой дуре не поверил!
— Какой дуре?
— Ну, секретарше его.
