Внезапно дверь открылась, и взглядам подруг предстал не жестокий убийца, а сухонькая старушка. Та самая, которая встретилась им у клумбы с трогательными ноготками. Все так же подслеповато прищурившись, она посмотрела на подруг.
— Ну, чего шумите-то? — спросила она у них. — Бегите давайте!
— Как? Вы нас отпускаете?
— Бегите, — вместо ответа повторила старушка. — Пока Казимир занят.
Подруги рванули с места, но внезапно замерли.
— А Сазонов! Его же точно убьют!
— Бабушка! — взмолилась Леся. — Можно мы еще одного человека заберем? Он вот в этой камере сидит!
— Берите, — пожала плечами старушка.
— Внучок мой совсем головой двинулся! Виданное ли это дело, живых людей, словно зверей диких, в клетках держать. Раньше-то хоть с мужиками все воевал. А теперь, вишь ты, и до девок добрался. Не допущу!
И, топнув ножкой, она сунула связку ключей в руки Киры со словами:
— Только уж не обессудь, какой ключ от какой двери — этого я не разумею.
Но подруги разобрались и сами. Радуясь, что все же мир не без добрых людей, вот и у противного Казимира оказалась такая славная нянюшка, подруги отперли дверь в камеру Сазонова.
И вытащили оттуда его самого. Он же еще и сопротивлялся, уверенный, что это какая-то ловушка.
— Да чем тебе рисковать? — возмутилась наконец Кира. — Ты посмотри на себя. Ты и так почти труп!
Эта мысль заставила Сазонова шевелиться поактивней. И они наконец выскочили из подвала. Добродушно улыбаясь, старушка осенила их вслед троекратным крестным знамением, потом аккуратно заперла двери камер и тоже засеменила прочь из подвала.
У его выхода валялся здоровенный детина. Он храпел так, что стены сотрясались. Выражение его лица при этом было умиротворенным, а возле него валялась пустая эмалированная кружка.
— Попил компотика, милок? — ласково обратилась старушка к храпящему детине. — Вот и поспи теперь! Глядишь, другой раз умней будешь. Да и вообще, дольше спишь, целей будешь.
И, забрав пустую кружку, она осторожно прицепила ключи на их законное место, к поясу спящего громилы и отправилась по своим старушечьим делам.
Тем временем подруги, волоча за собой Сазонова, спешили прочь из опасного места. Сазонов был плохим попутчиком. После перенесенных пыток у него болело все тело. И он едва мог двигаться. Подругам казалось, что они двигаются с черепашьей скоростью. А следовало поспешить, если они не хотели, чтобы их снова сцапали. Но не бросать же этого Сазонова на произвол судьбы? Хоть и подлец, и с Казимиром связался, и дурак, но ведь жалко.
