В холодной простоте комнаты, ледяной кондиционер в центре пола создает нестерпимую тишину. Стены покрыты лишь светлой кремовой краской — идеально ровные стенки словно упрекают посетителя за проникновение в их спокойствие. Сегодня гость, как всегда тщательно ослепленный бесцветным интерьером, находит себя в этой невеселой домашней атмосфере....
— Ну, уж нет! Вы совершенно точно описали, в чем была одета ваша невестка в день убийства ее психоаналитика! — воскликнула она. — И еще возмущались отсутствием вкуса у нее. Это я слышала своими собственными ушами! Я — свидетель!
Лукерья Ивановна кинула на нее затравленный взгляд.
— Дело в том, что Светочка заходила ко мне, — промямлила она наконец. — Приходила, чтобы справиться о моем здоровье.
— Вот уж это совсем неправда! — воскликнула Кира. — Не такие у вас были отношения, чтобы Света потащилась через весь город, чтобы поинтересоваться вашим здоровьем.
— Не говоря уж о том, что она чисто физически не успела бы заехать к вам, а потом поехать к Пешкову! Она ушла из дома около пяти вечера. Консьержка ее видела!
— Вот ко мне и поехала.
— Она поехала не к вам, она поехала к доктору! — возразила ей Кира. — И вам это известно куда лучше, чем кому-либо другому! Ведь вы за ней следили!
— Нет, вы ошибаетесь!
И тут Кира поняла, что пришла пора блефовать. Понизив голос, она почти прошептала:
— Не имеет смысла лгать! Вас там видели!
Лукерья Ивановна вскинулась словно ей под попу подложили динамитную шашку и уже подожгли запал.
— Что? Где? Кто? Никто не мог меня видеть! Там никого не было!
Подруги переглянулись, не скрывая своего торжества. А Лукерья Ивановна, поняв, что выдала себя с головой, скорбно понурилась.
— Ну да, — произнесла она после внушительной паузы. — Вы правы, я за ней следила.
Но тут же она подняла голову и с вызовом спросила:
— А что, нельзя? Это, между прочим, была моя невестка! Родственница, если выражаться юридически.
Кира поняла, что пора сменить тон.
— Дорогая Лукерья Ивановна, — масленым голосом произнесла она. — Никто вас и не обвиняет. Вы сделали то, что должны были сделать. Вы опасались за жизнь своего сына.
— Да, да, — затрясла головой женщина. — Вы ведь меня понимаете? Мне было страшно! Мой сын… Он не понимал, как велика опасность. А я…
— А вы понимали, — все так же вкрадчиво произнесла Кира. — И решили обезопасить своего сына.
— Кто, кроме меня, мог это сделать? — почти плача, произнесла женщина. — Конечно, я боялась за его жизнь. Боялась, что эта мерзавка выполнит задуманное.
Кира кивнула.
— Вот и хорошо. Вы за ней следили. И что вы увидели?
— Боже мой! — застонала Лукерья Ивановна. — Я не могу об этом говорить. Кеша просил меня никому не рассказывать. Он будет ужасно зол, если я раскроюсь!
— Но мы никому не скажем!
— В самом деле?
— Конечно! Мы беседуем с вами сугубо приватно.
