Еще помнила, что не собиралась ни при каких обстоятельствах благодарить герцога за свое спасение и помощь, но, пересилив себя, глухо добавила:
– Я хотела поблагодарить вас за свое спасение. И за то, что вы взяли вину за нанесение урона великому дубу на себя.
Устыдившись, я все же опустила глаза, уделив все свое внимание собственным рукам, а потому короткий смешок, сорвавшийся с губ генерала, не увидела, но услышала. Как услышала и росчерк его пера. Он расписался дважды на обоих экземплярах контракта, подставив свое имя вначале и запечатлев размашистую подпись в конце.
После этого контракт был пододвинут ко мне.
Неловко взяв слегка искрящееся предложенное перо, я его чуть не уронила. Опасалась, что нас вот-вот прервут и Великий герцог Трудо узнает о моем обмане прямо сейчас, но ничего такого не произошло. Я беспрепятственно оставила на контракте свое имя. Писала непонятно как никогда, чтобы даже шифровальщики Его Величества при желании прочесть не смогли.
Неизменной осталась лишь подпись. По ней меня вычислить было трудно, потому что за ее основу я когда-то давно взяла девичью фамилию моей мамы.
По обоим листам одновременно прокатилось зеленоватое сияние. Вот и все. Мой контракт был подписан.
– У вас ужасный почерк. В Академии благородных девиц не преподают каллиграфию? – удивился герцог, рассматривая нечто, в чем совсем не угадывалось «Августа Африль».
– Преподают. Но в повседневной жизни я предпочитаю писать быстро, а значит, менее эстетично, – отговорилась я, покрываясь ложью по самую макушку.
От этой лжи было неприятно, будто меня облили чем-то сладким, а теперь эту липкую гадость хотелось немедленно оттереть.
– Поздравляю вас с должностью. Надеюсь, вы и правда лучшая гувернантка, чем дуэлянт, – криво усмехнулся дракон и продолжил строго, без паузы: – Вот что вы еще должны знать. Постоянно контактировать вам предстоит с двумя людьми: с моей матерью – леди Волдерт, именно она сейчас занимается воспитанием моей дочери – и, соответственно, с моей дочерью.
Услышав это, я отчего-то улыбнулась. Не понимала, в чем была причина, но у меня словно от сердца отлегло. Он и правда являлся вдовцом и не имел жены. Этот факт невольно вызывал уважение. Слышала, что драконы любят лишь раз, но теперь нашла этому реальное подтверждение.
– Сабире два, и она пока не говорит, – предупредил герцог как бы между делом.
– Как два? – оторопела я, не ожидая от дракона подобной подставы.
Открыв передо мной дверь кабинета, меня учтиво пропустили вперед в коридор.
