Утро началось уныло. Я только собралась подняться после долгого дневного отдыха, но заметка в газете привела меня обратно к кровати. В коридоре стучала горничная, и перед глазами неотрывно висела тонкая бумага с загадочными новостями – казалось, каждая страница затягивает мое сердце еще глубже....
«Остались ли у него еще патроны?» – изводилась я вопросом в полной тьме и тишине. Стенин, кажется, тоже перестал дышать, чтобы услышать каждый мой шорох.
Решив не искушать судьбу, я сжала в руке две оставшиеся шпильки, но – сделать ничего не успела. Резкий щелчок, с которым взводят курок револьвера, сложно с чем-то перепутать. Блестящее в полутьме дуло револьвера целилось в меня на расстоянии трех шагов.
А что, если я ошиблась, что, если он сделал пять выстрелов, а не шесть? Или револьвер семизарядный? Или у него есть чем перезарядить оружие? Эти мысли роились в моей голове, пока я как завороженная смотрела в глаза Стенина.
Но внезапно в комнате стало очень светло – я невольно перевела взгляд на дверь, откуда лился свет, и увидела стоящую на пороге мою воспитанницу. В одной руке она держала светильник, а в другой, дрожащей как осиновый лист, смит-вессон. Тот самый, до которого не дотянулся Якимов.
– Денис Ионович… – не очень твердо сказала Мари. – Положите револьвер и отпустите мою гувернантку.
Стенин, который тоже перевел взгляд и оружие на дверь, увидев Мари, как будто испугался и тотчас опустил револьвер.
– Мари, деточка, – сказал он, протягивая к ней руку, – она не гувернантка, а шпионка. Она шпионила все это время за вашей семьей. А я… я…
– Я знаю, кто вы! Вы мой дедушка. Я поняла все. Отпустите ее, пожалуйста.
– Отдай револьвер, Мари! – Стенин сделал еще шаг – уже увереннее – и почти коснулся оружия, если бы Мари резко не отступила.
Я, слушая сей диалог, была сплошным комком нервов – в любую секунду Сорокин мог просто отобрать у девочки оружие.
Не рискуя больше, я бросилась Стенину наперерез. Протянула руку к смит-вессону, и Мари, словно обессилев, сама тотчас выпустила оружие.
Стенин дернулся было, чтобы помешать мне, но я, одновременно взводя курок и упирая дуло ему в грудь, яростно велела:
– К стене! В комнату, живо! И бросьте револьвер!
Он чуть отступил, медленно поднимая руки, но подчиняться мне и бросать оружие не собирался – лишь присутствие Мари ему мешало перейти к решительным действиям.
Но и мне она мешала тоже. Я считала, что ей незачем видеть дальнейшее.
– Мари, уходите, позовите кого-нибудь!"
"– Нет, я не уйду… – покачала она головой с сомнением.
Мари, всегда бойкая и острая на язык, сейчас будто не до конца еще верила в происходящее – хотя куда уж яснее.
– Где-то здесь Алекс, его тоже сюда привезли! – сказала тогда я. – Найдите его.
И это подействовало.
