Утро началось уныло. Я только собралась подняться после долгого дневного отдыха, но заметка в газете привела меня обратно к кровати. В коридоре стучала горничная, и перед глазами неотрывно висела тонкая бумага с загадочными новостями – казалось, каждая страница затягивает мое сердце еще глубже....
Ты ничего этого не знала, так ведь?! Так вот, а теперь подумай о долге и обо всем таком прочем!
И теперь только, развернувшись, он бросился прочь, не дожидаясь даже моего ответа. Впрочем, через два шага Женя снова остановился. И, полуобернувшись, сказал:
– Я остановился в «Славянском базаре», что на Никольской. Без тебя я из Москвы не уеду.
* * *Возвращаться в дом вместе нам все равно нельзя, так что я даже была благодарна Жене, что он ушел сейчас. Тем более что я слишком разволновалась, чтобы играть свою привычную роль Лидочки.
Дядюшка действительно ни словом не обмолвился о том, что Ильицкий искал меня. Что они вообще виделись. А ведь в ноябре мы уже вернулись из Франции. Платон Алексеевич выписал какую-то свою дальнюю родственницу, чтобы та числилась в моих наставницах, и остаток осени я провела с нею в деревне. Дядя предположил тогда, что очередной бальный сезон не пойдет мне на пользу, раз замуж я все равно не собираюсь, а я с ним согласилась, подумав, что прекрасно проведу время на свежем воздухе и с книгами.
Почему он не сказал мне об Ильицком? Почему солгал ему о Париже? Единолично решил, что Женя мне не пара? Или дядя уже тогда замыслил отправить меня к Полесовым и потому не хотел моего замужества?
Боже… а вдруг Ильицкий солгал мне, сказав, будто искал меня?
Так ничего и не решив, растерянная и тихая, я брела в дом. Я понятия не имела, кому мне верить сейчас…
Глава тринадцатая
Когда я вернулась, Ильицкого уже не было – он уехал в свою гостиницу.
– Маменька, ну пойдемте уже!
Полесовы собирались уезжать. Елена Сергеевна, впрочем, все не могла наговориться с Афанасием Никитичем – уже в дверях она вспомнила, что забыла передать привет сыну и невестке Курбатова, потом принялась расспрашивать, как их здоровье и не собираются ли они возвращаться в Россию, а граф стал подробно и обстоятельно ей отвечать… Так как рассказ его имел шансы продлиться еще часа полтора, граф вдруг предложил:
– К чему вам, Еленочка, такой большой семьей в коляске нанятой ютиться? Давайте-ка я велю заложить экипаж и сам провожу вас до дома.
