Жанр
Весна пришла, но воздух всё еще холоден после зимней бойни. В госпитале ранены молча прячутся от боли и смерти, а рядом дружно храпит медсестра. Илья осознает, что снова стал обычным винтовочником, но внутри его горят старые натуралистские творения и мечты о том, как бы всё было по-другому. Война разбилась окончательно, а Илья ищет свой путь между жизнью и смертью....
Очень часто первое впечатление было верным. Агент – явный технарь, мазут въелся в кожу рук, отмыть невозможно. На крыльце агент обернулся, осмотрел улицу:
– Вы один, товарищ?
– Один.
– Проходите, садитесь.
Илья прошёл, сел на стул. Обстановка скромная, на стене фото – хозяин с женой, ещё семейное фото с дочерьми.
– Товарищ Филимонов, почему от вас сведений нет?
Илья сознательно назвал агента не по псевдониму, а по фамилии. Конечно, не принято, но создаёт более доверительную обстановку.
– Собирал я и к «Андрееву» передавал.
«Андреев» был псевдоним радиста. Он был вторым адресом в Щиграх, куда должен был наведаться Илья.
– По каким дням вы должны встречаться?
– В экстренных случаях в любое время, а вообще два раза в неделю – вторник и суббота.
Сегодняшний день был как раз вторник. Об «Андрееве» Илья знал, что он и до войны работал банщиком в городской бане, и с началом оккупации профессии не изменил. С приходом немцев баня стала обслуживать гарнизон и проходящие части вермахта.
"В 1935–1940 годах молодёжь активно осваивала военные специальности – пулемётчика, парашютиста, лётчика, снайпера, радиста.
У Ильи были адрес и пароль для связи с «Андреевым», но он решил организовать проверку через Филимонова.
– Сведёте? – спросил Илья.
– Сегодня вечером можно, – кивнул агент. – Завтра мне на службу, на сутки.
Филимонов, не спрашивая Илью, собрал на стол. Скромно – картошка, лук, жареные пескари. По меркам оккупации, царский обед. Илья из узла хлеб достал. Подчерствел он, а к луку и рыбе пойдёт. Поели не спеша.
