Диверсионный отряд под командой майора Райдона Куроки вышел в ночной поход. Температура воздуха неуклонно снижалась, днем и ночью оставаясь под восьмидесяти градусами. Солдаты носили специальные комбинезоны для минимизации тепловых потерь на свежем воздухе. Впереди лежал нелегкий поход к пограничным силам монголов, угрожающим окружить отряд....
— За прошедшую ночь на заставе происшествий не случилось, обстановка в зоне ответственности обычная, вполне спокойная. Дежурный наряд находится на позициях наблюдения и обороны.
— Принял доклад, — сказал дежурный офицер.
— До связи!
— До связи!
Гандориг вернул трубку связисту.
— Держи, сержант. Неси службу. Я к личному составу. Если что, вызывай.
— Да, товарищ капитан.
Гандориг вышел из палатки.
В это время его заместитель старший лейтенант Торхан Бержингин проводил осмотр личного состава.
Порядок несения службы у монгольских пограничников отличался от советского.
Утро выдалось солнечное, день обещал быть теплее обычного. Воздух должен был прогреться градусов до двенадцати-пятнадцати, если, конечно, не накроют тучи, не пойдет дождь или с севера не налетит песчаная буря.
Утренний осмотр закончился. Повар доложил начальнику заставы о том, что завтрак готов.
К начальнику заставы подошел советский военный советник, бурят по национальности, старший лейтенант Шагаев Алтан Дугарович. Он прибыл на заставу месяц назад, когда в Монголию был переброшен из Союза крупный отряд офицеров всех родов войск, в том числе и пограничных.
Еще недавно он был начальником советской пограничной заставы, расположенной в Средней Азии, очень неплохо знал, как охранять границу, имел орден Красного Знамени за пресечение прорыва банды басмачей из Афганистана. Его подчиненные вылавливали немало нарушителей, но в серьезных боях он не участвовал. Впрочем, как говорил сам Шагаев, опыт приходит со временем.
— Здравия желаю, капитан! — поприветствовал советник начальника заставы.
— Доброе утро, Алтан.
Они общались попросту, по имени и на «ты», переходили на официальный тон только тогда, когда заставу инспектировали офицеры, прибывшие из вышестоящих штабов.
— Что у нас на границе?
— По докладу старшего наряда все спокойно.
— А вот у меня отчего-то с подъема тревога. И вроде объяснить ее ничем нельзя, а терзает.
— Бывает.
