Автор
Халид оказался в непростой ситуации – его планы были нарушены, заставляя reconsiderate собственные решения. Внутренний конфликт усиливается, когда он осознает, что не может продолжать игнорировать опасность, которая теперь существует между ними. Мужчины ищут способ выйти из затянувшейся борьбы, но каждый шаг увеличивает риск, который они готовы принять....
– Если сейчас потеряешь сознание, я тебя выпорю. За каждую твою глупость.
Глава 26. Ада
– Ты точно отбитая.
– От отбитого слышу!
Халид кричит, а у меня голова разрывается. Выстрелами на каждое слово реагирует. Да, самый мой идиотский поступок. Но у меня план был. Чуть уйти, а после в оставленную машину запрыгнуть. Хоть что-то делать, а не просто жертвой быть.
Одного раза хватило, далеких двенадцать лет назад. Больше не позволю этого. Ни с кем слабину показывать не буду. А с Халидом дважды сильнее нужно быть.
– Ты меня похитил!
– Оставил до выяснения обстоятельств.
Меня в ванную комнату заводит, причитая. Толкает в сторону душевой кабины, не слушая возражений.
– Я с раной, меня нельзя мочить.
– Тебя таскать по лесу нельзя, а ты сама справилась. Ты вся в грязи, не пущу в чистую постель.
– Могу к себе поехать, мне плевать на грязь.
– Поедешь, - мужчина кивает, снимая хромированную насадку для душа и протягивает мне. Сжимаю дрожащими пальцами, как опору. Мне не страшно, это от потери крови так колотит.
– Как долго?
– Столько, сколько мне нужно.
Непробиваемый и нерушимый. Его словно совсем не трогает, что я могла умереть. Что пыталась сбежать, а сейчас всё тело колотит ознобом. Едва теплая вода лишь хуже делает, пуская мурашки. Меня мутит, и мир продолжает расплываться.
– Я теперь вся мокрая, доволен?
– Мокрой ты будешь, когда окажешься подо мной.
– От слёз разве что.
А после дурная мысль проскакивает. Легче бы в рулетку русскую сыграть, где пять патронов вставлено.
Просто так, без цели. Чтобы замолчал и всю надменность потерял. А он… Этот мудак…
Смеётся. Коротко, тихо, будто опасается, что кто-то услышит. Или потешается над моими действия. Халид! Смеётся. Не угрожает, не бьёт и не вырывает душ из рук. А просто головой качает, оставляя на губах короткую усмешку. Лёгкую, приятную.
Не иначе, как все ещё от наркоза отхожу.
– Успокоилась? Могла просто попросить раздеться. Проспишься, отойдешь от таблеток, и начнём говорить. Потому что утром я тебе подобной херни не прощу.
– И сейчас не прощай, Хал, не прощай. Накажи, убей, выгони прочь.
– Нет, колючка, так просто ты не отделаешься.
Это дурацкое «колючка». Меня так пару раз в детдоме пытались назвать, задевая. За что получили сломанный нос и царапины. Ян в том числе. Звучало обидно, злобно.
