Автор
Халид оказался в непростой ситуации – его планы были нарушены, заставляя reconsiderate собственные решения. Внутренний конфликт усиливается, когда он осознает, что не может продолжать игнорировать опасность, которая теперь существует между ними. Мужчины ищут способ выйти из затянувшейся борьбы, но каждый шаг увеличивает риск, который они готовы принять....
У Халида это издёвкой кажется, словно намёком, что его шипы не пугают.
Он их обламывать привык.
Мужчина рубашку скидывает, неспешно. Словно ничего странного не замечает в том, что насквозь промок. А когда сжимает пряжку ремня, я понимаю, что дело пахнет жаренным.
– Ты же не… Я при смерти!
– По лесу ты бегала довольно резво, Ада. И, кажется, я обещал тебя выпороть. А я слово держу.
– Я не отключалась."
"Чувствую себя маленькой, слабой, словно стержень выдернули, оставив только растерянность. Держусь за влажное стекло кабинки, пытаясь удержаться на ногах.
– Снимай бельё, Ада. Или этим займусь я.
– Нет!
– Ты не пойдешь в кровать в мокром. Я, знаешь ли, беспокоюсь о своих простынях.
– Могу лечь на диване. Или в такси по пути к дому.
– Или можешь заткнуться и делать то, что я говорю.
Киваю, сжимая бретельки лифчика. А потом использую последний козырь – собственную слабость. Прикрываю глаза и начинаю оседать, прямо в руки мужчины.
Цепляюсь за влажные плечи, наваливаясь. Давай, Халид, прояви хоть каплю человечности. И мужчина, хоть удерживает меня, ничем не помогает. Лишь с силой сжимает грудь. Заставляю себя терпеть, выжидать. Не кричать, когда горячая ладонь спускается по животу, задевая край белья. И едва не вскрикиваю, когда меня подхватывают на руки.
– Я тебе личный ад устрою, Ада, - матрас прогибается под моим весом, а в следующую секунду с меня стягивают бельё.
– Я какие уже есть? – бормочу, ощущая, насколько пересохли губы. И чувствую стакан воды, который так необходим. – Ну? Чтобы я заранее знала, в чём ты меня ещё обвинишь.
– А тебе мало? – Халид нависает, закрывая собой весь мир. – Подбросила жучок.
– Да-да, тот жучок, - закатываю глаза, чувствуя невероятную слабость. Когда адреналин утихает, мир начинает меркнуть. – Который исключительно мой, ага.
– Залепила мне пощечину.
– Заслуженную. Я твоим законам не подчиняюсь, Халид.
– Решила угрожать и едва не умерла. А мне пришлось дергать врачей и спасать тебя.
– Выстави счёт, я оплачу. Даже за услуги носильщика премию дам.
– Оплатишь, не сомневайся. Но я не деньгами возьму. У всех есть цена, Ада. С утра ты назовёшь свою.
Цербер.
Это ведь так просто, Халид.
Принеси мне голову Цербера, и я буду твоей. Как захочешь, что захочешь.
