Автор
Халид оказался в непростой ситуации – его планы были нарушены, заставляя reconsiderate собственные решения. Внутренний конфликт усиливается, когда он осознает, что не может продолжать игнорировать опасность, которая теперь существует между ними. Мужчины ищут способ выйти из затянувшейся борьбы, но каждый шаг увеличивает риск, который они готовы принять....
Я впервые занялась сексом десять минут назад, а уже думаю, как буду прятать ребёнка от Халида. Как быстро скатывается моя жизнь в обрыв. А мужчина, словно стоит за спиной и толкает, ускоряя падение.
Делаю глубокие вдохи, успокаиваюсь. Вдох на четыре секунды, выдох на восемь. Ещё раз, пока не вижу, как перестают дрожать пальцы. Которыми мне хочется вцепиться в глотку мужчины и всё закончить.
Нельзя."
"Ничего нельзя делать до того, как всё обдумаю.
Кто я для Халида? Игрушка, которую интересно разбирать и ломать. Хочет добраться до глубины души и понять, что со мной не так.
Что я могу получить от мужчины? Только то, что он сам захочет даст. Им не получится крутить, невинной улыбкой не подкупить. Но я могу… Могу отвечать на грубую ласку, раз телу она нравится. Так же резко отвечать на все разговоры, со злостью и пикировками.
Могу, а что мне это даст? Халид расслабится, отпустит контроль. А дальше? Он непредсказуемый, не читаемый. Может завтра меня отпустить, а может через год не наиграться.
Пытаюсь свой привычный план действий использовать. Всё продумать, чтобы готовой быть и максимум пользы получить. Значит, худший вариант, при котором Халид долго держать меня будет.
Через его людей не добраться, через Луку тоже. Сам мужчина ничего не расскажет. Нужно слушать, каждую мелочь изучать. Запоминать, когда и где Цербер появлялся.
Это я могу.
Поднимаюсь, направляясь к душевой кабине. Насадка всё так же на полу валяется, где после Халида осталась. Держусь за стекло, боясь, что не выдержу.
И сейчас выживу.
Настраиваю тёплую воду, стараясь смыть прикосновения мужчины. Тру кожу, словно это поможет. И стою долго, пока кожа на пальцах не начёт морщиться.
В сторону двери посматриваю, ожидая, что мужчина решит натворить. Вряд ли просто так оставит мои слова. Грубость, которую, видите ли, нельзя Халиду говорить.
Царь и Бог в одном лице, пред которым преклоняться нужно.
Но не зря моя мама, настоящая, которая давным-давно марта, меня Адой нарекла. Желание и воля, если в значении имени копаться. И я вольна делать так, как желаю.
И власть Халида не признавать.
Кутаюсь в широкое полотенце, мягкое и приятное. Единственное хорошее, что в это доме есть. Вытираю кончики волос, на которые попала вода и капли крови. Вымыть бы нужно, избавиться от любых следов, и этих прямых волос, которые слишком непривычны.
