В тихой ночи улицы замолкают, и лишь музыка отвлекает - гул вдачей, нарастая в силу. Три неопрятные дамы в развязанных костюмах притворяются путанами, призывая кайф. Но вам это не понравится. Вы бегаете по улицам, избегая их внимания и панически прячаесь назад. А та самая музыка – гул в подворотне – зовет вас нарушить покой города....
На пару недель, – вру я, отворачиваясь от Хама и пытаясь выключить динамик.
– Твоя мама сказала, что тебя там нет…
– А я ещё в дороге! Хочу сделать маме сюрприз.
– Ты посмотри, какая находчивая врушка, – цокает языком Хам.
Спохватившись, закрываю пальцем микрофон.
– Можно и помолчать было! – шиплю на него тихо. – Я же не виновата…
– Даш?
– Связь слабая…
– Между мозгом и языком, – добавляет Хам.
Чертыхаясь, снова зажимаю микрофон.
– Даш, а ты не можешь мне деньги отдать? Переводом. Сейчас.
– Блин… – с досадой вспоминаю, что…: – У меня не хватит.
– Как так? Мы же договаривались…
Да, я обещала отдать, но я была не готова попасть в рабство, когда обещала.
– Сейчас что-нибудь придумаю.
– Давай сюда… – Хам выкручивает из моих рук телефон.
Шокированно задохнувшись, хлопаю, как рыба, губами. Он подносит его к уху, снимая блокировку со своего:
– Диктуй номер для перевода.
– Ааа… Вы кто?.. – растерянно вопрошает Пашка.
– Банкомат. Номер…
Пашка диктует, Хам вводит цифры, я обтекаю.
– Сколько?
– Двенадцать…
– Точнее.
– Двенадцать тысяч…
– Баксов? – поднимает он бровь, глядя на меня скептически.
– Рублей! – закатываю я глаза.
Делает перевод. Скидывает вызов. Протягивает телефон.
– Спасибо… – обескураженно смотрю на телефон в своей руке. – Не нужно было.
– Мои подчинённые должны только мне.
– Я отдам…
– Отдамся – звучит лучше! – ухмыляясь, падает на подушки. Полы белоснежной расстёгнутой рубашки распахиваются, обнажая торс.
Скотина какая… От возмущения меня взрывает так, словно десять минут назад я не фантазировала на тему своего сексуального рабства! Зачем он заплатил за меня? Кто его просил влезать?!
Его пьяный раздевающий взгляд ползёт по мне снизу вверх.
В горле встаёт непроглатываемый ком, отрубая мой главный механизм самосохранения – самоиронию.
– Иди в задницу… – дерзко встречаю я его взгляд. – Переведу я тебе твои бабки с утра!
У братьев перезайму.
Лицо Светлости застывает. Интуитивно отшатываюсь подальше, потому что он мгновенно оказывается рядом.
Я чувствую запах виски, дорогих сигарет, парфюма и… ощутимый даже сквозь это всё – его: мускусный, головокружительный, мужской.
Он делает шаг вперёд, я – назад. Ещё один. Медленно. Как тигр. И также внушительно под его кожей переливаются от движения мышцы.
Мои ягодицы упираются в тумбу. От резкого скачка адреналина меня окатывает горячей волной. Тумба тормозит меня. Но не тормозит его! И я зажата.
