Нужно сделать этот шаг... Один. Вздохнуть глубже, отбросить панику и безысходность — ведь я приняла решение. Я не смогу заработать столько денег даже если клиенты будут платить за каждое съеденное блюдо в кафе, не громко хлопать посудой или не бросать куски на пол. Теперь никто не будет жалеть о мое ремесло и пытаться мне помочь. Смерть родителей лишает меня крыльев, которыми раньше я могла летать над городом....
Ты бы работал и вел свою двойную жизнь, я бы тешила себя напрасной и пустой надеждой на то, что когда-нибудь придет тот день, когда ты поймешь, что все это время любил только меня одну…и я буду рядом. Всегда буду рядом…
Симран говорила спокойно, размеренно и приглушенно, но почему-то от ее слов заметно напрягся даже Ирландец, который как-то странно принялся осматриваться по сторонам, словно ожидая того, что в любую секунду в ангар забежит еще сотня людей в черных костюмах, чтобы защитится от которых, одного автомата и кулаков Хана будет явно недостаточно.
— Что ты несешь? — напряженно и злобно проговорил Хан, прожигая девушку своими тяжелыми черными глазами, взгляд которых теперь ее больше не пугал, когда Симран тяжело выдохнула, улыбнувшись грустно и чуть дернув плечом:
— Я думала, что все будет совсем по-другому. Ты должен был прийти, спасти свою девчонку от огня, поклявшись мне, чтобы всегда будешь рядом со мной. Как настоящий муж. Она бы уехала далеко от нас, но продолжала жить.
— Пойми уже наконец, что этого никогда не будет, Симран. Ты и пальцем не коснешься Алю. А после сегодняшнего дня я не позволю тебе переступить через порог моего дома. Пусть Каан решает сам, останется он с нами, или уйдет с тобой.
— …а ты пойми, что невозможно всегда все контролировать, Тео, — покачала она головой медленно, снова вздыхая, — я вижу, что ты сделал свой выбор. И он не правильный.
— Хан, какого черта она говорит? — напряженно застыл за Симран Ирландец, сжимая руками автомат и готовый кинуться к ней в любую секунду, от любого резкого движения, не думая о том, что иногда достаточно легкого прикосновения, чтобы вся жизнь пошла под откос.
Симран не дрогнула и не изменилась в лице, медленно повернув руку и нажав большим пальцем на окровавленную зажигалку в своих руках, которая не полыхнула искрой и ровным маленьким пламенем, а издала резкое и отчетливое ПИП, на секунду раньше, чем Ирландец выхватил ее из руки загадочно улыбающейся девушки, что прошептала:
— …мы все могли жить, мой любимый…но сгорим все вместе, не доставшись никому.
Если она хотела бросить зажигалку на пол, который, возможно, был пропитан бензином, то было довольно странным то, что творилось с зажигалкой.
