В кабинете рыцаря чувствовалась непривычная для него атмосфера, словно воздух здесь стал плотнее и мрачнее. Один из первых изменений был в уровне параметров нового правителя — уже не тот простой человек, что и несколько часов назад.
К счастью, когда армия Хаоса пряталась на границе осколка, только дозорные могли видеть создание таких проходов. А все дозорные были «своими» — то есть, были преданы лично ему, Туригу и бабуле.
— Как всё прошло? — спросил Василий, поправив воротник, который сбился из-за того, что руки приходилось поднимать.
— Нас услышали, — ответила бабуля, пытаясь отдышаться. — И даже не гнались…
— Р-р-р-р! — Туриг сдавленно зарычал, принимая более цивилизованную форму. — Убил бы этого нюхача! Как же он меня бесит!..
— Там был нюхач? — поморщился Василий, который нюхачей сильно не любил.
— Его притащил с собой этот дурак! Правитель, в смысле, Игорь, тьфу… Даже не знаю, как его теперь называть!.. — бабуля Ло выпрямилась и вгляделась в густой туман. — Свалился тоже на нашу голову…
— Его Хан притащил, — рыкнул Туриг.
— Идиота кусок! — не оставила бывшего бога без характеристики бабуля. — Ему надо было найти одного-единственного идиота типа себя самого! А он выцепил целую семью, да ещё и с деятельным придурком во главе! А потом пригнал ему… А-а-а-а!.
Слов у бабули Ло не осталось, и она просто махнула рукой в сердцах. Что Василий, что Туриг и без того знали, как дело было. И, уж естественно, догадывались, что думает по этому поводу бабуля Ло.
— Тебя не видели? — тем временем рыкнул Туриг Василию.
— Если бы меня видели, вы бы остались без обратного билета, — хмыкнув, ответил тот. — Акуд — хороший военачальник, но никакой политик. Обнаружил заговор — прибил заговорщиков. Если бы…
Издалека разнёсся раскатистый грохот барабанов.
— Началось… — вздохнула бабуля Ло и посмотрела на своих союзников. — Что встали? Пошли… Труба зовёт!
— Барабан, тогда уж… — поправил её Василий с присущей ему педантичностью.
— Не умничай! — погрозил ему волосатым кулаком Туриг.
— А то что? — зло прищурившись, вспыхнул бывший интеллигент.
Болезненное самолюбие было его характерной чертой. Он терпеть не мог, когда его кто-то затыкал или спорил с ним.
Туриг знал об этой его черте. А поскольку сам, хоть и был в прошлой жизни волком, никогда за словом в карман не лез, то его замечания часто вызывали ссоры.
— А ну-ка, завалили оба! — рявкнула бабуля Ло. — Пошли…
Она первой скользнула в туман. За ней, довольно усмехнувшись, последовал Туриг.
