В Хароне нет времени или места — лишь бесконечные вода и теневые мертвецы, которые продолжают жить после смерти, цепляясь за остатки человеческого разума. Здесь действуют законы неопределённости как у Шредингера, где каждый миг может перевернуть реальность: ты можешь встретить живых или бездыханных в обалденных масках жизни и смерти....
Но вот простой пример — бункеровщики, то бишь топливозаправщики, стоящие прямо в порту: «Владимир Шумаков» — пролив Невские Ворота, «Велта» — третий район порта, «Лиласте» — второй район порта, «Сескар» — Гутуевский остров, «Кейла» — Лесной мол, «Посейдон» — первый район порта, «Аура» — первый контейнерный терминал, «Гогланд» — Северная верфь, «Северянка» — Балтийский завод. И в каждом таком бункеровщике полторы тысячи тонн топлива, масла, воды и прочих потребных кораблям мелочей. Но это было только начало списка! «Амур» у Балтийского завода, «Сула» у терминала на Английской набережной были уже мельче, по тысяче тонн, зато и осадку имели три метра в грузу.
Это море топлива! Автомобиль, съедая в поездках ежедневно по пять литров бензина, за год сожжет полторы тонны топлива. Для тысячи машин одна баржа на два года заправок. Планируемая нефтебаза — на семьдесят лет заправок, если ее не пополнять.
Еще в списках судов нашел личный интерес. «Маленькие» грузовые суденышки компактной группой стоящие у причала малого Резвого острова, что на Екатерингофке — шесть грузовичков от двадцати до тридцати метров длинной и до пятидесяти кубов объемами трюма. Малыши никого из больших дядек не интересуют, а вот бригаде бармалеев, обслуживающих порт Станции, будут в самый раз — тут и небольшой топливозаправщик и сборщик фекальных вод и сухогруз и рефрижератор.
"Летели парой на полутора тысячах курсом триста сорок три.
