В Хароне нет времени или места — лишь бесконечные вода и теневые мертвецы, которые продолжают жить после смерти, цепляясь за остатки человеческого разума. Здесь действуют законы неопределённости как у Шредингера, где каждый миг может перевернуть реальность: ты можешь встретить живых или бездыханных в обалденных масках жизни и смерти....
Но народ у меня уже некоторый опыт зачисток нежити на территории порта имеет — справимся.
От конвоя в разные стороны разбежались бармалеи, осматривать собранные и полусобранные броневики, заодно заглядывая в тени, разыскивая кегли и держа наготове упокоитель Макарова.
Из прохода, ведущего на склады, грохнули пара пистолетных выстрелов. Потом, совсем тихо, со стороны офиса, долетел еще выстрел. Пару минут было тихо, а потом выстрелы пошли чаще. Один раз на все здание гремела очередь пулемета. Рванул было туда, но вновь приглушенно и размерено покатилась пистолетная стрельба.
Осмотрел покрасочный бокс, с удивлением обнаружив, что пока глаза выискивали нежить, руки сами начали откручивать хомуты крепления к стене стойки краскопульта. Сказал сам себе «брось каку», и пошел дальше, в левой неся Макаров, а правой крепко держа за ремень, висящий на спине Суоми. И то, совершенно непроизвольно, правая рука изредка хватала полезные вещички с верстаков и бросала их в брезентовую сумку, висящую на плече.
Стрельба в здании стихла, и стал слышен перестук генератора, обеспечивающего нам освещение и питание инструмента. Уже собирался возвращаться, когда заметил в нише двери тень. Высветил фонарем тень и уперся взглядом в начинающего Зубастика. Это он в засаде сидел, что ли? Щелкнул второй кнопкой на фонаре, включая на полную мощность. Яркий сноп света уперся прямо в тусклые глаза нежити, замедляя ее бросок на нужные мне доли секунды. Восемь патронов улетели из Макарова, будто одной очередью.
Пройдя еще раз, отведенный мне для проверки сектор, вернулся в сборочный цех, где кипела работа по оценке подвижности и законченности изделий. Навскидку, полтора десятка броневиков мы набирали.
