В Хароне нет времени или места — лишь бесконечные вода и теневые мертвецы, которые продолжают жить после смерти, цепляясь за остатки человеческого разума. Здесь действуют законы неопределённости как у Шредингера, где каждый миг может перевернуть реальность: ты можешь встретить живых или бездыханных в обалденных масках жизни и смерти....
Можно было создавать целый цех по производству погона башни, а можно взять готовый люк «ГТС-Л» чем-то похожий на городские люки канализации, только стальной, а не чугунный, с аккуратным воротником и притертой крышкой. Делать из этой пары погон, с шестьсот миллиметровым проходом и семидесяти пяти миллиметровым порожком, одно удовольствие. Приварить уже готовое изделие поверх выреза в броне крыши труда уже совсем не составляет. Проема в шестьсот миллиметров для головы хватает с запасом.
Дюжина бармалеев в порыве энтузиазма сварили и смонтировали на Нивах две первые башни к трем часам ночи седьмого мая.
Охрана периметра, боюсь, сильно удивилась, когда мы на броневике посреди ночи пожелали проехать в промзону к реке. Но мой вездеходный пропуск сделал свое дело и мы, светя фарами и прожектором на башне, полчетвертого утра проскочили триста пятьдесят метров по дороге вдоль забора самой Станции и выехали на пляж, служащий у нас полигоном.
Отстреляли полсотни снарядов и полсотни патронов. Посовещались, потом четыре раза десяти патронными и снарядными очередями проверяли настройки. Подвигали в пазах оружие. Удовлетворенно составили «акт», что с железом угадали, а вот прицел не годится — надо делать свой на две точки для двух разных огнестрельных систем.
Возвращались радостные, что вносить изменений не требуется. Прицел сделаем, триплексы уже после праздника делать будем, пока обычные стекла поставим, все равно никто не заметит. Пористой резиной проблемные места обтянем, это уже мелочи и материала полно.
