В Хароне нет времени или места — лишь бесконечные вода и теневые мертвецы, которые продолжают жить после смерти, цепляясь за остатки человеческого разума. Здесь действуют законы неопределённости как у Шредингера, где каждый миг может перевернуть реальность: ты можешь встретить живых или бездыханных в обалденных масках жизни и смерти....
Словом, башня удалась с первого раза, что бывает не часто. Сказался опыт возни и переделок тумбы для катеров. Все моменты и развесовки брали с нее.
У мастерской зачищали уже третью машину, а первую уже покрасили и сушили, судя по курящим, потным и красным бармалеям, с висящими на шее респираторами. Когда мы подъехали, над мастерской разлилась тишина. Все выскочили к дороге, идущей по молу канала Сброса и напряженно ожидали вердикта. Не стал тянуть, толкнув краткий отчет прямо от дверей броневика. В общем, мы не просто молодцы, мы лучше всех! Мы БаРмалеи! Переждав радостные крики почти в пять утра добавил «о грустном».
"Тут меня и торкнуло. А ведь ни на одном броневике фаркопа не видел! Специально сходил, глянул. Нету, и взять негде. Вот так и разбиваются гигантские замыслы о гвоздь, отсутствующий в кузне. Порадовал открытием бармалеев и коротким мозговым штурмом определили сделать и приварить всем броневикам крюки с шариком прямо на нижний лист брони. Без электрического разъема прицеп пока обойдется.
Пока не иссяк энтузиазм, заглянул к «стекольщику», формирующему из нарезанного прямоугольниками оконного стекла и пленки — кирпичики триплексов. Забрал четыре увесистых стеклянных бруска и засел делать свой кусочек работы — ваять прицелы для башни. Когда душа поет от хорошо получающейся работы, хочется сделать ее еще лучше. Хоть и говорят, что лучшее, враг хорошего — этот принцип работает не всегда. Частенько бывает вот как у нас сегодня — «зеленая волна».
* * *(гуманитарии… ну, вы понимаете)Со школы все знают про оптику, что угол падения равен углу отражения. Берем стекло, светим в него лазером и видим отраженную точку.
