В Хароне нет времени или места — лишь бесконечные вода и теневые мертвецы, которые продолжают жить после смерти, цепляясь за остатки человеческого разума. Здесь действуют законы неопределённости как у Шредингера, где каждый миг может перевернуть реальность: ты можешь встретить живых или бездыханных в обалденных масках жизни и смерти....
А то всем сразу будет надо, включат печатный станок, и понесется у нас инфляция как лошадь на скачках.
Примерно в половину десятого по толпе, вяло бродящего среди машин народа, прокатилось «Едут!» и весь личный состав ломанулся к воротам и забору НИТИ, глазеть на героических пушкинцев, переход которых можно оформлять отдельным томом сказок тысяча и одной ночи.
Вначале над нами пролетел Пайпер, так всю дорогу и сопровождавший гигантскую колонну. Затем нас накрыл рокот техники, и потом началось…. Только успевай от песка отплевываться.
Но соглашусь — пушкинцы шли хорошо. Брутально. Аж, завидки берут, тут ночей не спишь, придумываешь…. А народ не заморачиваясь пришел как есть, грязный, пропахший ацетоном и порохом — и именно их будут встречать цветами и чепчиками, а на нас, в лучшем случае, глянут снисходительно, хоть на каждую бармалейскую душу упокоено нежити больше, чем у конвойных. Ну и ладно.
По Копорскому шоссе продолжала грохотать техника. Грузовики сменялись БМП, мелькали тягачи с гусеничной техникой, машины хозяйства аэродрома, снова грузовики, открытые «козлики» с пулеметами, автобусы, снова грузовики, БРДМ, опять грузовики. Казалось, череда этих машин никогда не закончится. Мы уже устали кричать и размахивать руками, хотя периодически кто-то из водителей конвоя давил клаксон и по зрителям пробегала волна новых приветствий.
С востока на дорогу зашла пара Крокодилов, рвя воздух и барабанные перепонки пролетом на сверхмалой высоте.
Наконец, казавшаяся бесконечной река иссякла. Глянул на часы примерно двадцать минут шли. Со средней скоростью сорок километров в час и интервалом метров в двадцать это выходит два, два с половиной десятка машин в минуту. За двадцать минут могло до пятисот машин пройти. Солидно.
Вот и нам размахивают «по машинам». Зрители превращаются в участников и бегут вдоль начинающей порыкивать моторами парадной колонны.
Давал последние наставления бармалеям и присланным в мое распоряжение погранцам Димыча. Народ занимал места за рулем и в башенках броневиков, пристегивался обвязками к пулеметным турелям на катерах.
