Цзяньгуй мгновенно удлинился и обвил мизинец Ши Мэя, другим концом зацепившись за мизинец Мо Жаня.
Смеющийся красивый юноша был похож на хитрую лису, пробравшуюся в курятник. От этой лучезарной улыбки на его щеках появились милые ямочки:
— Поздравляю, ты попался!
Ши Мэй занервничал:
— Ты! Сейчас же отпусти!
— Подожди, подожди… Я отпущу, но сначала всего несколько вопросов, — рассмеялся Мо Жань.
По правде говоря, Мо Жань чувствовал, что что-то не так с тех пор, как Ши Мэй не смог открыть шкатулку Чансянсы. Несмотря на то, что он был в перчатках и не прикоснулся к шкатулке кожей, Мо Жань не мог избавиться от своих сомнений. Как назло, именно Чу Ваньнин открыл Чансянсы.
Чу Ваньнин... как такое вообще могло произойти...
Мо Жань предпочитал думать, что Чансянсы была сломана, но все равно хотел использовать Цзяньгуй, чтобы убедиться. Он был абсолютно уверен в своих чувствах к Ши Мэю, но занимал ли он сам то же место в сердце этого красивого юноши? Что касается того признания на озере Цзиньчэн, он до сих пор не был уверен, что все не было сном.
Ши Мэй обладал мягким темпераментом и был добр всегда и ко всем. В отличие от того же Чу Ваньнина, который не вызывал никакой симпатии с таким вечно угрюмым выражением лица, будто весь мир взял у него в долг и забыл отдать.
Может быть Тасянь-Цзюнь и был неотесанным дикарем, но, когда думал о человеке, которого выбрало его сердце, он мог до смерти запутаться в своих чувствах и желаниях."
"— Начнем, — сердце Мо Жаня было полно тревоги, но он продолжал ухмыляться и изображать беззаботность. Он решил намеренно задать несколько несущественных вопросов, чтобы вымостить путь к ответу на самый главный:
— Что ты думаешь о Сюэ Мэне?
— Молодой господин — хороший человек, но он слишком прямолинеен, а иногда невыносимо бестактен.
Мо Жань расхохотался и радостно захлопал в ладоши:
— Даже ты не можешь выдержать его? Ха-ха-ха, неудивительно, ведь он такой зануда!
Ши Мэй покраснел:
— Говори потише, нас же могут услышать...
— Ладно, ладно, — Мо Жань ухмыльнулся, — но меня радует, когда ты плохо говоришь о нем.
Ши Мэй:
— ...
Мо Жань продолжил:
— А что ты думаешь об Учителе?
— Учитель тоже хороший человек, но его нрав несколько...
Ши Мэй, казалось, действительно не хотел критиковать Чу Ваньнина, но был связан Цзяньгуй, поэтому он прикусил губу на некоторое время, но все же закончил мысль:
— У него слишком вспыльчивый нрав.
— Ха-ха, вспыльчивый? Да он вспыхивает от дуновения ветра. Взрывается по пять раз на дню, но ни за что не признается, что злится. Да все жены и наложницы императора менее капризны, чем он.
Чу Ваньнин, стоя за углом:
— !..