Словно хищные звери, почуявшие запах крови, они подходили ближе, пытаясь взять его, Наньгун Сы и Е Ванси в кольцо.
Поддерживаемый с двух сторон под руки ученицами, задыхаясь и картинно закатывая глаза, вперед выступил Хуан Сяоюэ. Зло уставившись на Мо Жаня, он оттолкнул поддерживающих его девушек и, ткнув в его сторону сухим, как сучок, пальцем, завопил:
— Этот старик с пеленок проникся принципами справедливости мира совершенствования! Как я могу безучастно наблюдать за твоими неблаговидными деяниями!
Мо Жань холодно ответил:
— Почтенный Хуан и правда пример для подражания для всего мира совершенствования. Только что он был на последнем издыхании, но не прошло и пятнадцати минут, как этот храбрый даос вновь полон сил и готов вершить справедливость. Просто восхитительно!
— Ты… кхе-кхе! — разгневанный его выпадом Хуан Сяоюэ демонстративно схватился за грудь и закашлялся так, словно в самом деле вот-вот потеряет сознание. Хотя эта сцена была сыграна превосходно, Мо Жань не удостоил ее даже взглядом.
Ученики в зеленых одеждах Усадьбы Битань объединились с одетыми в фиолетовую форму людьми Палаты Цзяндун и плотным кольцом окружили трех человек. Шаг за шагом они подступали все ближе, все еще не осмеливаясь первыми вступить в бой.
Все понимали — если сейчас не получится удачно разыграть козырь с численным перевесом, потом будет сложно что-то переиграть[200.3].
Нахмурившись, Чжэнь Цунмин хрипло сказал:
— Образцовый наставник Мо, в последний раз спрашиваю: вы правда не уступите?
— А-а-а!
Прежде чем Мо Жань успел ответить, до них долетел пронзительный женский крик. Неизвестно, кто из заклинательниц так завопил, но причина стала ясна почти сразу, когда из трещины в магическом барьере горы Хуан хлынул поток непонятной темно-серой грязи.
Хуан Сяоюэ испуганно спросил:
— Что это? Оползень?
Мо Жань прищурился.
Нет, это точно не оползень.
Присмотревшись, люди похолодели от ужаса.
Из проема наружу хлынула волна обгоревших тел! Руки этих трупов пригорели к телу, остатки плоти болтались на костях, как ветхая одежда, сквозь ошметки кожи почти невозможно было разглядеть прижизненный облик.
— У-у… — кто-то не выдержал и, согнувшись, начал блевать.
— Твою мать, это слишком мерзко…
— Неужто на горе скопилось так много этой дряни?
— Это ж сколько тут мертвецов?..
Увидев этот поток мерзости, Мо Жань тоже встревожился.