Шаг, два… Вдруг его ухо и волосы на виске обожгло насыщенное винными парами горячее дыхание.
— Почему еще не лег спать? — низко и хрипло выдохнул стоявший позади него Мо Жань.
Чу Ваньнин услышал собственный холодный ответ:
— Как раз готовлюсь ко сну.
— Хм… посмотрим, — его уха коснулся тихий смешок Мо Жаня. — Верхние одежды и венец[242.4] ты уже снял. Тебе так не нравится этот наряд? Этот достопочтенный приказал использовать лучшее золотое шитье и нефрит для инкрустаций. Этот достопочтенный одарил тебя лучше, чем императрицу, так почему ты все еще недоволен?
— …
— Ну и ладно, — не дожидаясь ответа Чу Ваньнина, Мо Жань продолжил болтать о своем, — в любом случае, что бы я ни дал, тебе все равно не понравится, ты ведь до глубины души презираешь меня, — на этих словах он презрительно рассмеялся. — Ну и что с того? Видишь, в конце концов, ты все равно стал моим.
Сказав это, Мо Жань бесцеремонно обхватив Чу Ваньнина со спины, яростно притянул его к себе и крепко обнял. Не в силах вынести такое обращение, охваченный гневом и потрясенный до глубины души Чу Ваньнин распахнул глаза, чтобы, наконец, ясно увидеть перед собой…
Перед ним было бронзовое зеркало, в котором отражался Мо Жань и он сам. Расшитое золотом алое одеяние Мо Жаня и его императорский венец с девятью нитями жемчуга, вопреки ожиданиям, оказались традиционным свадебным нарядом. Обнимающий его со спины мужчина опустил голову и начал целовать его мочку уха и шею.
Чу Ваньнин слегка задрожал, и дело было не только в захватившей его разум слепой ярости.
— Не действуй безрассудно.
— А?! Не желая, чтобы я действовал безрассудно, как Учитель желает, чтобы я действовал?
Любые попытки воздействовать на него словом, были совершенно бессмысленны, все его угрозы вмиг превращались в насмешки, так что Чу Ваньнину оставалось лишь зло процедить сквозь стиснутые зубы:
— Мерзкое отродье!
Мо Жань явно насмехался над ним, но во взгляде его сквозила одержимость на грани безумия, а на красивом лице застыло полупьяное похотливое выражение. В следующий момент губы, что беспрестанно скользили по лицу Чу Ваньнина, выдохнули в уголок его рта:
— Мерзкое отродье, и что с того? Посмотри на себя сейчас — разве ты уже не пал ниже некуда… раз полностью принадлежишь мне…
Он и сам не знал, откуда взялось это убийственное намерение, но в этот момент Чу Ваньнин почувствовал, что это его тело вдруг схватило со столика какую-то вещицу и, развернувшись, вонзило ее в тыльную сторону ладони Мо Жаня.
Мо Жань стойко выдержал боль, лишь приглушенно охнув.
Воспользовавшись моментом, Чу Ваньнин вырвался из его хватки и, пылая гневом, уставился на освещенное неровным светом свечей лицо мужчины.
— Выметайся.