Трехслойный гроб был многократно запечатан гвоздями вечной жизни, да и насыпь над могилой была очень высока. Как мог живой человек, не потревожив стражей, охранявших захоронение, самостоятельно выбраться из такой могилы?
Всему этому было лишь два объяснения: во-первых, Ши Мэй врал, во-вторых, в прошлой жизни у него был сообщник, который пробрался на территорию кладбища Пика Сышэн, чтобы разрыть могилу и, вскрыв гроб, помочь притворившемуся трупом Ши Мэю «воскреснуть» и выбраться наружу…"
"Но в тот момент Мо Жань пребывал в невероятном смятении, так что он даже не подумал об этом. Его лихорадило, казалось, что какая-то бесплотная рука орудует внутри его тела, меняя местами сердце и печень, желудок и селезенку. Стоило ему услышать слова Ши Мэя, и перед его внутренним взором вновь появилось врезавшееся когда-то в память лишенное красок жизни бледное лицо…
С тех пор, как Ши Минцзин погиб в тот снегопад, Мо Жань возненавидел себя за собственное бессилие и Чу Ваньнина за то, что тот предпочел оставаться безучастным зрителем. Именно тогда он сделал свой первый шаг в бездну и начал свое падение в кромешную тьму… Однако, откуда ему было знать?!
Это подделка… оказывается, все было лишь подделкой!
Оказывается, ради этого якобы умершего человека половину жизни он прожил во власти одержимости и безумия, уничтожил весь мир и, в конце концов, свел в могилу того, кого любил больше всех на свете.
Это абсурд… Абсурд!
Гнев и боль клокотали в нем так, что немела кожа головы и кровь стыла в жилах. Болезненно прищурившись, он закричал:
— Ты… и нечистая совесть тебе жить не мешала!
— Моя совесть кристально чиста, — Ши Мэй слегка улыбнулся. — Это ведь ты — Наступающий на бессмертных Император.
— …
Эти четыре слова, словно острый нож, вонзились прямо в сердце[245.2].
— Какая разница, по какой причине ты взял в руки нож. Будь то из-за ненависти и обиды или из-за того, что ты не смог смириться, но сейчас твои руки по локоть в крови.
С этими словами он нарочно, словно хвастаясь своим трофеем, еще крепче сжал в объятиях находящегося без сознания Чу Ваньнина.
— Как Наступающий на бессмертных Император, на руках которого столько крови, может быть с этой белоснежной яшмой мира совершенствования — безупречным бессмертным Бэйдоу?
От лица Мо Жаня отлила последняя капля крови.
Ши Мэй отлично знал все его болевые точки, поэтому сейчас, ударив своим скорпионьим хвостом, все глубже вонзал ядовитое жало в тело противника. Прищурившись, он начал постепенно усиливать нажим.
— Ты достоин его? Ты сам не видишь, какой ты грязный? Ты — подлый вор.
Поднявшийся ветер рассеял туманную дымку, из-за туч выглянула яркая и чисто-белая луна.