Среди затуманенных гор и долин неспешно плыл почти неземной голос Ши Мэя, который казался гласом небожителя, уговаривающим человека повернуть назад и не входить в юдоль скорби и бесконечных страданий:"
"— Не надо гнаться за нами, возвращайся на Пик Сышэн. Когда ты доберешься туда, сразу поймешь, о каком сюрпризе я тебе говорил, — горное эхо вторило каждому его слову. — Не противься и должным образом прими то, что я для тебя приготовил, — Ши Мэй сделал паузу, а потом, словно вспомнив о чем-то, устремил взгляд своих прекрасных персиковых глаз на стоящего под деревом человека. — Кроме того, А-Жань, говоря по существу, мы ведь с тобой совершенно разные люди, поэтому ты никогда не сможешь принять то, что я хочу, — тепло в его голосе и этот мягкий тон невольно напомнили речь того прежнего брата-наставника, который спрашивал у Мо Жаня, вкусные ли сегодня пельмешки и достаточно ли острого перца в масляном соусе. — Я еще не потерял человеческий облик и не настолько безумен, как ты, так что без особой причины не буду вредить родным и близким людям. Однако…
Так и не договорив, он замолчал, видимо, не желая говорить дальше.
Мо Жань тут же резко вскинулся:
— Что ты задумал?!
Заметив куда направлен его горящий взгляд, Ши Мэй посмотрел на Чу Ваньнина и не смог скрыть довольную улыбку:
— Не переживай, Учитель останется со мной. Возможно, я немного побеспокою[245.3] его, но вреда не причиню. Он такой светлый и чистый человек, так что я лучше тебя знаю, как нужно его любить и жалеть…
Казалось, каждый звук мягко просачивается между его зубами и, собравшись на губах, легко выплевывается наружу.
Все тело Мо Жаня трясло от гнева. Если бы в эту минуту у него была духовная сила, Ши Мэй был бы уже разорван на куски.
Но этот человек все очень точно просчитал: раз сейчас у него не было духовных сил, он мог творить все, что ему заблагорассудится.
Усмехнувшись, Ши Мэй продолжил:
— Однако все те ученики на Пике Сышэн, учителя и старейшины, дядя и тетя и… молодой хозяин, — его выразительный взгляд скользил по окрестностям, пока он неспешно законил свою речь, — Если ты плохо справишься, вмешавшись в тот сюрприз, то можешь во второй раз свести их всех в могилу. Что, по-твоему, будет, если, очнувшись, Учитель узнает, что ты снова принес горе и страдания всем этим людям, что вновь повел себя как эгоист и поступился честью ради спасения собственной шкуры?.. Как думаешь, захочет ли он после такого бросить на тебя хотя бы один последний взгляд?
Глава 246. Гора Лунсюэ. Связанный
Злобно уставившись на него сквозь сжатые до боли зубы, Мо Жань процедил:
— Ши Минцзин!
В серебристом лунном свете длинные рукава Ши Мэя и полы его свободной одежды красиво развевались на ветру.