Тем временем юноша рядом, забыв обо всем, строил грандиозные планы, рассказывал ему о своих великих стремлениях и, задыхаясь от азарта и героической решимости, делился с ним своими блестящими идеями:
— В таком случае я куплю все это для Учителя, а после буду собирать информацию о самых вкусных вещах со всех уголков света, составлю каталог, а затем вместе с Учителем мы объедем весь мир и все это попробуем, а потом…
Со счастливой улыбкой на губах, он повернулся к Чу Ваньнину и вздрогнул от испуга.
— Учитель, вы… что случилось?
— …
Разве не опозорился бы он, потерпев неудачу, как образцовый наставник, поперхнувшись вином, что было подарено ему его собственным учеником?
Оставалось лишь, стиснув зубы, терпеть. Из-за этого уголки его глаз стали еще краснее, а сами глаза заволокло предательской влагой.
Мо Жань совсем растерялся:
— Я что-то не то сказал? Учитель, почему вы плачете?
— …
Чу Ваньнин безмолвно уставился на него. Его длинные ресницы чуть дрожали от досады.
Изумленный Мо Жань не почувствовал его гнева и на несколько секунд замер в оцепенении. В какой-то момент, казалось, он что-то понял, после чего его голос сразу стал очень мягким и нежным:
— Это потому что раньше никто не покупал еду для Учителя?
От этого вопроса гнев Чу Ваньнина только усилился.
Мо Жань же, ничего не замечая, продолжил:
— На самом деле, когда-то мне было совсем нечего есть, и я почти умер от голода. Но потом на дороге я встретил милого старшего братца, который просто так дал мне целый горшок очень сладкой жидкой рисовой каши… Мне ведь тоже всегда нравилось сладкое, но до этого я не встречал никого, кто мог бы купить мне еду.
У этого юноши был врожденный талант ставить себя на место другого, так что, в конце концов, он искренне поверил в то, что глаза Чу Ваньнина покраснели, потому что тот был растроган до глубины души.
А потом он просто взял Чу Ваньнина за руку."
"Это было совсем уж неожиданно. На протяжении своей жизни, за исключением случаев, когда прикосновения были необходимы для заклинательской практики, за руку Чу Ваньнин брал только его наставник Хуайцзуй. А тут вот так вдруг этот только приступивший к обучению ученик, забыв о правилах приличия, крайне бесцеремонно схватил его за руку. Для него это оказалось полной неожиданностью[249.5].
Он уже собирался разозлиться, но, подняв глаза, увидел, что эта его персональная «маленькая неожиданность», подняв удивительно красивое, но все еще немного по-детски наивное, лицо, со всей серьезностью и очень искренне пообещала:
— Когда повзрослею, я куплю для Учителя много сладостей! — обращенное к нему лицо излучало безграничную нежность и теплоту. — Я куплю для вас самые лучшие конфеты и сладости, сколько захотите, ведь моя мама учила меня, что нужно воздавать добром за благодеяние.