Встреча с тем, что ненавистно. Пять пылающих инь. Все вместе это называется Вечное Сожаление.
Когда-то у него было столько возможностей, чтобы во всем разобраться и увидеть подлинную картину, но он упустил их все. И вот теперь, наконец, узнав истинную причину искажения натуры Мо Жаня, сам он оказался калекой, который ничего не способен исправить.
Этой ночью, Чу Ваньнин долго смотрел на спящего рядом Мо Жаня. Белое, как бумага, некогда такое чистое и открытое лицо покрыла плотная холодная тень.
Этот человек жил ненавистью и обидой.
Когда-то Мо Жань одним взмахом меча разрубил их связь, и его сердце похолодело от ужаса, когда же он вынудил его лечь под него, его сердце умерло.
Этой бескрайней темной ночью, внутри алькова за прозрачным пологом было так холодно и одиноко. Лежа рядом с Наступающим на бессмертных Императором, Чу Ваньнин, который, наконец, постиг истину, чувствовал лишь, что прошлая ненависть, обида, охлаждение и отчуждение, что когда-то убили его сердце — все это лишь нелепая ошибка.
Сердцевина Мо Жаня уже давно была отравлена ядом паразита, и все его действия и поступки изначально не были истинными желаниями и стремлениями его сердца.
Обладавший безграничной властью Наступающий на бессмертных Император давно уже был пойман в клетку и закован в железные цепи, а сам он, его Учитель, ничего не мог с этим сделать. Не зная, сколько пар глаз из тьмы следит за каждым их шагом, он даже не мог позволить себе раскрыть эту правду кому-то еще. Более того, даже в отношении Мо Жаня ему нельзя было демонстрировать хотя бы толику сочувствия и мягкости. Ему оставалось только ненавидеть, роптать, быть холодным и отчужденным.
И только глубокой ночью, в тишине Дворца Ушань за этим плотно задернутым пологом, когда Мо Жань крепко уснул, Чу Ваньнин мог позволить себе чуть приподняться и погладить его бледное лицо.
Только сейчас он мог тихо и мягко прошептать:
— Прости, твой наставник не смог защитить тебя.
Глава 250. Гора Лунсюэ. Одержимость 18+
И только глубокой ночью, в тишине Дворца Ушань за этим плотно задернутым пологом, когда Мо Жань крепко уснул, Чу Ваньнин мог позволить себе чуть приподняться и погладить его бледное лицо.
Только сейчас он мог тихо и мягко прошептать:
— Прости, твой наставник не смог защитить тебя.
Это я не уберег тебя. Позволил тебе стать марионеткой в чужих руках и презираемым всеми тираном.
В этом мире никто не знает тебя настоящего. Никто не знает, каким добрым, чистым и невинным ты когда-то был. Никто не знает, что когда-то ты страдал от того, что в дождливый день не можешь спасти дождевых червей. Никто не знает, как светло ты улыбался, глядя, как расцветают лотосы в пруду.