Она мой благодетель, а что ты? На что ты рассчитываешь?
— Я не должна была соглашаться! Не должна была… что такое ее мелкие чаевые за год? Впоследствии именно ты тайком помог ей сбежать! А она ведь была главной звездой Терема Цзуйюй! Ты хотя бы представляешь, какой доход приносили только ее песни?! Кто мог подумать, что ты вдруг… ты…"
"— Она — благодетель моей матери и мой благодетель, — перебил ее Мо Жань. — В Тереме Цзуйюй она давала музыкальные представления, но не торговала телом, однако ты вынуждала ее завлекать и обхаживать посетителей, а потом и вовсе сговорилась с богатым купцом, чтобы продать ее тело за пару монет… это твои слова. Так почему я не должен был помочь ей сбежать?!.. Все эти годы из-за своей ненависти ко мне ты мучила и изводила меня, однако я ни разу не дал отпор и ничего тебе не сказал, потому что моя мама учила меня, что человек, который накормил другого человека, не может быть законченным негодяем, — Мо Жань закрыл глаза. — Поэтому я все это сносил и постоянно сдерживал себя…
— Тьфу! Как у тебя еще совести хватает такое говорить?! Ты мерзкая тварь, заплатившая за мою доброту черной неблагодарностью! Когда ты был лишь мелким нищим попрошайкой, я дала тебе еду, кров и место для сна! Ты же просто животное, рожденный от суки ублюдочный щенок!
— О, как удачно ты об этом упомянула. Ублюдочный щенок, рожденный от суки? — новая огненная вспышка высветила улыбку Мо Жаня. — Ты часто так меня называешь, вот только на этот раз, услышав тебя, твой родной сынок в загробном мире может решить, что это его ты зовешь.
С этими словами Мо Жань подошел к ней и приподнял за подбородок ее густо накрашенное и напудренное лицо.
— Раз уж приемная маменька напомнила мне о том, как все эти годы кормила меня и обеспечивала прекрасным местом для сна, я и правда просто обязан как можно скорее ее отблагодарить. В таком случае первой на тот свет я отправлю именно тебя.
— Ты!..
— Однако, чтобы подлить масла в огонь нашего веселья, давай сначала сыграем в одну игру? — с энтузиазмом предложил Мо Жань. — Как на счет игры в слепого, угадывающего рисунок?
С этими словами он поднял с пола небольшой кусок дерева, поджег один конец, после чего выткнул им глаза Мо Нянцзы. Затем очень медленно, не спеша, он принялся рисовать на ее лице солнце. Там, где тлеющий конец палки касался кожи, она обгорала и обнажала плоть. Не обращая внимания на истошные вопли Мо Нянцзы, Мо Жань закончил свой рисунок, после чего с улыбкой спросил:
— Приемная матушка, угадай, что я нарисовал? Если не угадаешь, будем считать, что ты проиграла, и я могу нарисовать еще что-нибудь.
В тот день одного за другим он медленно истязал оставшихся в живых людей, пока не замучил их всех до смерти.