Пусть у него было «злое сердце и жестокие руки», однако ему это вовсе не нравилось, он был просто вынужден так жить.
— «…Иначе мою совесть будет трудно успокоить», — в то время, когда Хуа Биньань так искренне убеждал его при помощи этих слов, он уже истребил почти всех людей в том грешном мире, из которого пришел. А ведь сам он до этого момента даже не догадывался об этом.
— Сердечный друг старшего брата, ты… что с тобой случилось? — через гул крови в ушах до него смутно доносился взволнованный голос Наньгун Лю. — Твое лицо очень подурнело. Почему ты весь дрожишь? Ты… ты заболел? Тебе холодно?
Этот ребенок был очень болтливым и надоедливым. Внезапно Ши Мэя окутало теплом. Это Наньгун Лю, сняв свое верхнее одеяние, суетливо набросил его ему на плечи.
— Вот, мне не холодно, я отдам тебе свою одежду.
Кто мог подумать, что этот грешник и манипулятор, такой мягкий снаружи, но безжалостный[273.1] внутри, потеряв свое божественное сознание, превратится в такого простодушного человека."
"Может быть, все люди, когда были молоды, имели эту насущную потребность беспокоиться и заботиться о других? Годы слишком обтесали их, сердца избороздили не менее глубокие морщины, чем те, что легли на их лица, так что со временем они так изменились, что стали совсем непохожими на самих себя.
Ши Мэй закутался в одежду Наньгун Лю. Ему было так холодно, что, казалось, мороз пробирает его до костей.
Перед внутренним взором пульсировали темные круги, голова кружилась и кровавые слезы сочились из-под белой повязки на глазах... Он обессиленно упал в кресло и, свернувшись калачиком, весь сжался.
— Он не я… — бормотал Ши Мэй. — Он — это не я…
Стоявший рядом совсем сбитый с толку Наньгун Лю переспросил:
— Что?
Ши Мэй уткнулся лицом в согнутую руку. Мелкая дрожь с пальцев быстро распространилась по всему телу. После всего, что он теперь узнал, ему не хотелось снова прикасаться к той шелковой ткани.
— Я просто хотел спасти людей. Да, я тоже знал, что ради общего блага неизбежно придется пойти на жертвы, знал, что придется действовать исходя из холодного расчета и предать доверие многих искренних и верных сердец. Я уже понял, что нет пути назад, и когда мы с ним обсуждали, что, возможно, мне нужно будет пожертвовать своими глазами, я также ни секунды не колебался. Однако я…
— Сердечный друг старшего брата…
Наньгун Лю провел рукой по его волосам, словно неуклюже пытаясь утешить другого ребенка.
У Ши Мэя вдруг перехватило дыхание от подступивших к горлу рыданий:
— Но я правда и подумать не мог, что он лишит жизни так много людей…
Шелк медленно опустился на землю. Кусочек ткани, на котором были записаны почти все заклинатели и простые смертные того другого мира.
Все, кто стал непогребенными костями и превратился в прах.