Похожие на пух хлопья снега снаружи становились все больше. Мо Жань понятия не имел, когда его состояние ухудшится, также как не знал, когда огонь его жизни окончательно угаснет. Лежа на кровати, он смотрел на кружащийся снег, прислушивался к вою ветра снаружи и вдруг подумал, что сейчас жизнь его похожа на этот стремительный ветер, и все тревоги вчерашнего дня в один миг унеслись прочь.
На самом деле, что в прошлой, что в этой жизни, всегда находились умные люди, которые вечно что-то планировали и замышляли, всю жизнь разыгрывая свою партию вэйци.
Взять даже Учителя и Ши Мэя: один хотел защитить его, другой — ему навредить, но при этом у каждого из них с самого начала были собственные планы. Даже если по стечению обстоятельств эти планы не увенчались успехом, у обоих были свои далеко идущие замыслы.
В этом Мо Жань был совсем на них не похож. Он был из тех непроходимо тупых собак, у которых и в мыслях не было юлить, петлять и строить детально продуманные долгосрочные планы[279.7]. Он понятия не имел, как можно идти к какой-то отдаленной цели, наперед просчитывая каждый свой шаг[279.8], или как красиво сыграть партию вэйци. Он умел только честно охранять и защищать своего любимого человека. Даже если при этом его изобьют так, что порвется кожа, треснет плоть и обнажатся кости, он все равно будет упрямо стоять перед «своим» человеком, не отходя ни на шаг и никого не пропуская.
О таких людях вежливо говорят, что они решительны и отважны.
А когда не боятся обидеть, что они без меры глупы и упрямы.
И вот такой очень глупый человек лежал теперь на кровати перед оконным проемом и из-под дрожащих ресниц смотрел в снежную мглу за окном. Вдруг он заметил в тени цветущей сливы хорошо знакомый силуэт.
Чу Ваньнин и не думал ничего проверять, это был всего лишь придуманный для него предлог.
Метель была слишком сильной, а он стоял под цветущим деревом слишком далеко, так что Мо Жань видел лишь его неясный силуэт и никак не мог рассмотреть выражения его лица. В полном одиночестве Чу Ваньнин застыл, словно статуя, среди бушующей вьюги.
О чем он думает?
Ему не холодно?
Он…
— Учитель.
Стоявший посреди снежного поля полностью погруженный в свои мысли Чу Ваньнин обернулся и в сумраке ночи увидел молодого мужчину в темной одежде с накинутым на голову одеялом, который каким-то образом вдруг оказался прямо у него за спиной.
Обеспокоенный Чу Ваньнин поспешил отчитать его:
— Зачем ты вышел? Что ты здесь делаешь? Возвращайся…
Прежде чем он успел сказать «скорее», как его со всех сторон окутало тепло.
Мо Жань поднял свое одеяло, чтобы накрыть их обоих, и вдруг сразу стало очень темно и тепло.