— Или это потому, что, Учитель, — глаза, что смотрели на Чу Ваньнина из-под густых ресниц, теперь были наполнены любовью, нежностью и печалью, — ты не сможешь вынести, если тебе придется увидеть мою смерть во второй раз?
«Дон-н-н», — из-за того, что Чу Ваньнин перепутал струну, магический барьер ослаб, и в тот же миг Бугуй яростно обрушился на него.
Не выдержав этого безжалостного удара, золотистый барьер разлетелся на сияющие осколки, обратившиеся парящими в воздухе тенями яблоневых лепестков.
Мощная духовная энергия почти повалила Чу Ваньнина на землю, но прежде чем он упал в грязь, вокруг его талии обвилась рука. Сообразив, что попал в западню, Чу Ваньнин не выдержал и в гневе воскликнул:
— Мо Вэйюй!
Под застилающим небо проливным дождем довольный своим успехом Тасянь-Цзюнь громко расхохотался. Уголки его губ искривились в удовлетворенной усмешке, ведь, несмотря на используемый метод, он все-таки достиг желаемого.
От мягкости и нежности не осталось и следа, и, когда он снова открыл рот, Чу Ваньнин вновь увидел злобно оскаленную морду зверя:
— Отлично. Наконец-то ты готов к разговору.
— …
Тасянь-Цзюнь обхватил руками его лицо и прижался к нему почти нос к носу, губы к губам:
— Если бы ты так и не проронил ни звука, — мрачно сказал император, — боюсь, этот достопочтенный решил бы, что ты и правда немой.
Глава 294. Пик Сышэн. Cвязаны[294.1] ночной бурей[294.2]
Предупреждение: 18+детальное описание нетрадиционного секса между мужчинами, один из которых оживший мертвец!
Это было не лучшее место для разговора, поэтому, подхватив Чу Ваньнина, Тасянь-Цзюнь со стремительностью штормового ветра и неистовством ливня вернулся во Дворец Ушань. На карнизе, где раньше стоял Сюэ Мэн, уже никого не было. Впрочем, если подумать, такие хитрецы, как братья Мэй, не могли не понимать, когда лучше временно отступить.
Одним пинком Тасянь-Цзюнь настежь распахнул ворота дворца. Окутанные влажным ветром и дождем, они вошли в сухой и теплый главный зал.
Оставленный для Чу Ваньнина светильник уже погас.
Но Тасянь-Цзюня это уже мало волновало: раз уж мотылек сам не бросился в огонь, пусть и без особого желания, он и сам может стать охотящимся пауком и, обхватив жертву четырьмя парами мохнатых лап, принести добычу в свое логово.
Он резко толкнул Чу Ваньнина на кушетку и неспешно сверху донизу осмотрел побледневшего мужчину, взгляд которого был холоднее льда.
Сейчас он чувствовал, что хочет очень много чего ему сказать, и даже открыл рот, но, в конце концов, лишь с деланным безразличием мрачно выплюнул:
— В чем дело? Неужели этот достопочтенный должен стать тем человеком, чтобы ты снова захотел взглянуть на меня?
Он схватил Чу Ваньнина за подбородок и, запрокинув его голову, заставил смотреть в свои черные глаза.