— Здесь, в храме Тяньгун, ты, наконец, можешь вершить небесный суд. Теперь то, что ты считаешь правильным, будет считаться правильным, а то, что тебе не по нраву — достойным порицания; казнить или помиловать — все теперь в твоих руках. Это и есть твоя справедливость?
Какое-то время Сюй Шуанлинь молчал, а потом на его лице появилась кривая усмешка.
В этот момент, глядя на него, Мо Жань видел ледяную усмешку на безжизненно бледном красивом лице Наступающего на бессмертных Императора.
— Ну и что с того? Ты же знаешь, что я тоже когда-то верил в справедливость и благородство людей — и каков результат?
С горящим взглядом, он начал медленно расхаживать перед формированием, образованным пятью божественными оружиями:
— Это вы почитаете труса как героя, а героя топчете ногами. Это вы относитесь к тяжелому труду, как к навозу, и возносите дерьмо на алтарь для поклонения. Это вы принимаете лесть за дружелюбие, а гордость за высокомерие… именно вы виноваты в сотворенном мною зле, потому что именно вы столкнули меня в эту трясину! После того как без доказательств меня обвинили во множестве грехов, вы говорите, пусть старший и младший братья не выносят сор из дома, пусть пьют до дна подброшенную нами чашу с ядом. Даже если я без вины опозорен и унижен, вынужден скитаться без еды и крова... это все мои личные проблемы. Что бы ни случилось, я не должен держать обиды и изливать свой гнев на невинных людей!.. Ха, какая же смешная шутка!
Мо Жань видел, как холодная усмешка Наступающего на бессмертных Императора становится все шире, превращаясь в злобный оскал.
— Конечно, можно перед всеми говорить красивые речи, но никто не сможет понять меня, пока не окажется в ситуации, когда ты ни в чем не виноват, а тысячи людей презрительно тычут в тебя пальцем. Что до меня, то я всего лишь пытаюсь найти свой путь к всемирной справедливости.
— ...К всемирной справедливости? — стоя напротив Наступающего на бессмертных Императора, Мо Жань задал этот вопрос именно ему. — Это ради всемирной справедливости ты убил столько людей? Ты провозгласил себя императором, но власть твоя стоит на непогребенных костях и реках крови. Неужели ты не чувствуешь хотя бы толики раскаяния?
— В чем мне каяться? Их пришлось убить, но я дал им шанс возродиться, чтобы стать моими верноподданными марионетками. С этих пор все их действия и поступки находятся под моим контролем, теперь совершенно ясно, где черное и белое, а правда и ложь четко разделены. Это и есть всемирная справедливость.
Помолчав немного, Мо Жань сказал:
— Похоже, ты действительно считаешь себя единственно верным мерилом мира людей.
— Верно, я и есть мерило[225.10].
Расправив плечи Сюй Шуанлинь гордо стоял под порывами ветра.