Если все сложится как надо, то в Карачун Вратимир принесет жертвы за успех похода, и туда же он соберет ратников со всей своей земли. Сам же Ярдар надеялся к Карачуну вернуться в Тархан-городец – такое время лучше встречать у себя дома, да и свое собственное войско он намерен был повести самолично. С Хастеном они по виду помирились – тот так и не признался, что выдал его Азару, – но доверия между ними, из-за обиды Ярдара и зависти Хастена его почетному поясу, стало еще меньше. Из оставшихся дома больше всего Ярдар доверял Безлету, своему бывшему тестю, но мечтал вернуться как можно скорее.
Ехали верхом, держась берега Упы и кое-где спрямляя путь по суше. Дорога заняла четыре дня, на пятый Ярдар с дружиной свернули от русла Жиздры и еще верст с десять ехали через густой ельник. Место, куда они держали путь, было знаменито и весьма загадочно. Вдали от больших рек – по полдня неспешного пути отделяло его и от Оки, и от Жиздры, – запрятанное в лесную глушь, оно было непохоже более ни на что. Нигде на Оке или Упе Ярдар больше видел такого – высокая каменная гора высилась среди леса, на мысу между двух мелких речек. Князь Вятко был не первым, кто здесь поселился; рассказывали, что когда Вятко пришел сюда, на вершине горы еще виднелись остатки укреплений, оставленных неким неведомым народом. Весь этот народ потом, как рассказывали, ушел в землю, спасаясь от хазарского набега – это было лишь одно из множества преданий об этом месте. Само название – Кудояр, или Кудов Яр – говорило об этом: куды, духи с того света, имели здесь хорошо известный им путь наружу, а яром звалась всякая высота и крутизна.
К Кудояру малая дружина Ярдара приближалась под мелким первым снегом. Звонко стучали копыта коней по замерзшей грязи, белые крупинки сыпались на плечи и рукава кожухов, на шапки, застревали в бородах. Был еще не вечер, но хмурое осеннее небо давило, напоминало: близка пора, когда без прочной крыши над головой и жаркого огня в печи человека ждет смерть. Запах дыма со стороны жилья веселил сердце обещанием отдыха и безопасности.
На лугах вдоль реки виднелись сметанные бледные стога. Проехали поля – уже заново распаханные и засеянные озимью. Показалась весь – разбросанные дворы на другом берегу мелкой речки, напротив Кудояра. Высокие избы под серыми крышами из соломы и камыша, с дымящими оконцами, за тыном хлева, клети, овины. На жухлой траве девки расстилали длинные полосы вытканного прошлой зимой полотна – его заканчивают отбеливать под первым снегом, и весь берег был покрыт этими серыми полосами-дорожками шириной в локоть.