Несколько баб, до самого носа умотанные в шерстяные платки, полоскали белье у мостков; замерли, держа мокрые сорочки в красных от холодной воды руках, потом стали махать бегающим вблизи мальчишкам.
Жители сбежались поглядеть на незнакомых путников, носились и лаяли псы. Через три-четыре двора Ярдар увидел на обочине потемневшего от времени дубового чура, чьи черты, когда-то грубо вырезанные, от непогоды совсем растрескались. Удивился, почему тот посреди селения, а не на околице, потом сообразил: он и был на околице, но селение разрослось и оттеснило его вглубь, а перенести руки не поднимаются – где деды поставили, там и стоит.
Тропа свернула к въезду на городище. С одной стороны теперь возвышалась сама гора, а с другой виднелись невысокие холмики-могилы здешнего жальника: «свои деды», покойные последних трех поколений, несли дозор, охраняя живых внуков от исконных обитателей этого места. Еще в прежние свои приезды сюда, слушая предания, которыми гостей охотно угощали кудоярские бабы и старики, Ярдар дивился: и охота же было князю Вятке поселиться в таком месте, где куды людям шагу сделать не дают! Но жители, как видно, сроднились со своими кудами и поручили себя их защите. А может, уж очень удобно было это место для обороны от земных врагов: со стороны речек склоны мыса были высоки, круты и почти неприступны. Попасть сюда можно было только с юга, со стороны поля, но с этой стороны князь Вятко велел насыпать два длинных вала, отчасти прикрывавших и восточный, более пологий склон над оврагом."
"Тропа шла вверх по довольно крутому склону, покрытому лесом, таким мрачным, что даже березы, заросшие серо-зеленым лишайником, не имели обычного своего приветливого вида, а казались родными сестрами елей. Справа и слева виднелись многочисленные серые камни и скальные выходы, заросшие мхом, уже отчасти побуревшим к зиме, разнообразного вида – то округлые, то как будто обтесанные великанским топором. Иные сколы казались красноватыми; глянув на них, Ярдар подумал: они будто камень-жертвенник, за века насквозь пропитавшийся кровью. В иных виднелись глубокие круглые отверстия – еще с прошлого раза Ярдар знал, что их зовут «кудовыми пальцами», дескать, куды совали пальцы в камень и пробили дыры. На камнях среди мха густо росла Перун-трава, уже поувядшая. Иные из этих скальных выходов были много выше человеческого роста, а старые ели на их верхушках доставали, если снизу смотреть, до самого неба.