В 914 году битва на Итиле разрушила мир между хазарами и русами. Русский воевода Свенельд и его брат Годред отправляются в поход, чтобы отомстить за погибших и завоевать сердце красавицы Ульвхильд. Но на их пути встанет молодой хазарский полководец Ярдар, готовый защищать свой народ любой...
Раздел Chitat.online для книги «Хазарский меч» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В 914 году битва на Итиле разрушила мир между хазарами и русами. Русский воевода Свенельд и его брат Годред отправляются в поход, чтобы отомстить за погибших и завоевать сердце красавицы Ульвхильд. Но на их пути встанет молодой хазарский полководец Ярдар, готовый защищать свой народ любой...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В 914 году битва на Итиле разрушила мир между хазарами и русами. Русский воевода Свенельд и его брат Годред отправляются в поход, чтобы отомстить за погибших и завоевать сердце красавицы Ульвхильд. Но на их пути встанет молодой хазарский полководец Ярдар, готовый защищать свой народ любой...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Прикрыли мы ветками то, что от Чибиса осталось, и следом двинули»…
На этом месте Кожан отметил про себя, что среди трех десятков вилькаев нет никого по имени Чибис: видно, после того случая Медведь счел это имя несчастливым и перестал его давать, а к тому же оно напоминало ему о самом неприятном случае в жизни: вынужденном нарушении зарока. Поднять руку на медведя для него было все равно, что обычному человеку – на родного брата, но его долг перед стаей был сильнее зарока.
«А медведь кружить начал, будто знал, что за ним идут, – продолжал Медведь. – А может, и вправду знал. Коли ручей ему попадался, так по нему шел, вверх или вниз, коли дерево упавшее или буреломник, то по стволам, по деревьям, а потом еще и скидку делал, как заяц, сажени на две. Много раз собаки след теряли. Хитрил, встрешник, следы путал. Вот выходим мы к холму, а след шел-шел, да и пропал, словно медведь оттуда на крыльях улетел. Стали мы кружить, искать. Собаки скулят, тоже ничего понять не могут. Тут гляжу, мне Росомаха знаки подает: на склон показывает и руками, ну, словно копает. Я пригляделся: вижу, на склоне две сосны упавшие, а под ними яма и земля с листвой пополам свежая набросана. Это, видно, косолапый берлогу решил почистить. А под стволами, ну, словно бы шерсть шевелится…
Спустили собак, но они, ясное дело, в берлогу не полезли. И самим туда соваться не дело. Попробовал я стрелой косолапого достать, да куда там, сидит, будто в крепости. Тогда велел я Росомахе факел сделать, а сам с рогатиной встал, шагах в двадцати от берлоги. Росомаха привязал к палке травы сухой пук, бересты, веток. Помочился на пук, как водится, с одного боку, запалил с другого, подошел поближе да и закинул это все в берлогу. Эдакой вони, чтобы и мочой, и горелым несло, ни один медведь не выдержит, хочет не хочет, а придется выходить. Швырнул Росомаха ему подарочек, а сам мне за спину кинулся. Он за меня, а медведь – на меня. Взревел да выпрыгнул – я и глазом моргнуть не успел, как он уж тут как тут!
Принял я его хорошо: рожном под правое плечо, да он левой лапой махнул – рогатину у меня из рук и вышибло. Ладонь так отбил, что потом седьмицу болела. Хорошо, я вбок успел отскочить, да собачки подсобили – повисли у зверя на боках. Тут я у Росомахи копье выхватил и ткнул медведю под пах. Тогда только его и завалили. Потом, помню: сижу, отдышаться не могу, а собачки зверя, уже мертвого, треплют. И два деревца[48] из него торчат. Уже когда шкуру сняли и тушу разделывали, оказалось, что рогатина моя до сердца достала и пополам его перерезала, а зверь еще драться лез.
