Он почти касался спины Улава, видел прямо перед собой его голову в куньей островерхой шапке, крытой полосатым сине-зеленым шелком; длинный конец шапки был украшен серебряным узорным наконечником и лихо загнут набок. Так носили шапки свеи в богатых поселениях на озере Лёг, а Сюрнес мог гордиться тем, что все известное у конунгов Свеаланда доходит до него не позднее следующего лета. Кожан видел, что седины в отцовской бороде стало больше за эти две зимы, да и в целом он стал видеть его как-то яснее, чем в детстве. От непривычной близости к отцу сильно билось сердце. После двухлетней разлуки Кожан ощущал присутствие отца совсем по-другому. Улав всегда был добр к своему единственному наследнику, но раньше Кожан был ребенком. Теперь изменилось нечто важное, нечто в нем самом. Он заметно вырос, хотя еще уступал отцу в росте, и голос его утратит детскую звонкость. Но главное, за эти две зимы он заметно приблизился к тому мужчине и вождю, которым ему предстояло стать; этого еще не произошло, но теперь Улав ясно видел в нем это будущее, уже довольно близкое. Иное, уже почти равное отношение сказывалось и во взгляде его, в каждом слове, с которым он обращался к Кожану. Зная, что сына сейчас не следует называть настоящим именем, он обращался к нему просто «дружище», и каждый раз при этом Кожан поджимал губы, чтобы подавить невольную улыбку.
Первым в обчину привели самого знатного из пленников. Роскошный кафтан с шелком с него сняли еще в Жабчем Поле и отдали Долгенько в возмещение ущерба; да и куда вилькаям пришелся бы шелковый кафтан? Взамен Долгенько выдал хазарину потертый кожух, молвив что-то вроде «дед Горюнец все одно помер». Мужчина хазарин был крупный, широкогрудый, и кожух деда Горюнца на нем не сходился. Но даже в этом жалком кожухе и в нынешнем жалком положении хазарин, лишенный оружия и пояса, сохранял замкнутый и весьма надменный вид. Смуглое продолговатое, даже вытянутое лицо с высоким лбом, большие темные глаза, густые черные брови, мясистый подбородок, который не скрывала полностью небольшая бородка, бывшая чуть светлее темных волос. На скулах вспухли желваки от недосыпа и прочих испытаний последних дней."
"Родульв Булгарин на булгарина был не сильно похож: такие же золотистые волосы и борода, как у всех варягов, в ухе серебряное колечко, на шее сразу два серебряных «молота Тора» – один на гривне, другой просто на ремешке. Он задал несколько вопросов пленному, что-то переспросил и засмеялся.
– Он не хазарин, он буртас. Язык у них другой, но объясниться мы сможем. Зовут его Санар сын Хаснара, он из рода Чараш-бия.
– Расспроси его, кто возглавляет весь этот поход, какая была к нему причина и какова цель.
Об этих вещах пленный не считал нужным умалчивать. Родульв едва успевал переводить.