В 914 году битва на Итиле разрушила мир между хазарами и русами. Русский воевода Свенельд и его брат Годред отправляются в поход, чтобы отомстить за погибших и завоевать сердце красавицы Ульвхильд. Но на их пути встанет молодой хазарский полководец Ярдар, готовый защищать свой народ любой...
Раздел Chitat.online для книги «Хазарский меч» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В 914 году битва на Итиле разрушила мир между хазарами и русами. Русский воевода Свенельд и его брат Годред отправляются в поход, чтобы отомстить за погибших и завоевать сердце красавицы Ульвхильд. Но на их пути встанет молодой хазарский полководец Ярдар, готовый защищать свой народ любой...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В 914 году битва на Итиле разрушила мир между хазарами и русами. Русский воевода Свенельд и его брат Годред отправляются в поход, чтобы отомстить за погибших и завоевать сердце красавицы Ульвхильд. Но на их пути встанет молодой хазарский полководец Ярдар, готовый защищать свой народ любой...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
У вятичей тоже были луки, и по ним стреляли на бегу.
– Назад! – заревел Медведь и сам подался прочь от склона. – Давай, братия, ударили в поршни!
А сам шагнул вперед и заревел, подняв руки с оружием. Должно быть, вятичи с перепугу сели на задницы, вдруг увидев впереди над собой лесное чудовище – полумедведя-получеловека.
Вилькаи бросились бежать в чащу леса. Здесь тоже лежал глубокий снег, приходилось нелегко. Кожан оглянулся: Кряква держал Русака за здоровую руку и тянул за собой. У того весь правый рукав грязно-белого кожуха был залит кровью, лицо побледнело.
Кожан метнулся назад. Перевязать было нельзя – не время останавливаться даже на миг. Крики вятичей слышались уже у самого склона. Он подхватил Русака, закинул его левую руку себе за шею, приобнял его и кивнул Крякве, чтобы сделал то же с другой стороны.
Позади них остался только Медведь, готовый в одиночку прикрывать отступление своей стаи. Тяжело дыша, Кожан и Кряква почти волокли Русака по снегу, а тот едва успевал перебирать ногами.
Еловая лапа задела по шее, кольнула, но Кожан едва заметил. Напряженно вслушиваясь, насколько позволяло собственное шумное дыхание и гул в ушах, он различил сзади мощный крик:
– Ру-усь! Р-р-ру-усь!
– О-о-ди-и-ин! – особым образом прокричал-пропел низкий голос, и это был не просто боевой клич.
Кожан узнал голос отца: с первым броском копья Улав конунг призывал Бога Битв на пиршество, посвящая ему всех тех людей чья кровь сегодня будет пролита его оружием.
– Стой! – велел позади Медведь.
Кожан остановился. Сердце бухало о грудь. Русак сполз из их рук и сел на снег, взрытый ногами трех десятков вилькаев. Больше их никто не преследовал – ловушка захлопнулась, преследователи стали дичью и теперь пытались отбиться от хирдманов Улава, в лощине напавших на них с тыла, из леса.
– Все назад! – закричал Медведь в чащу. – Стая, ко мне!
У них еще оставались стрелы: теперь они могли вернуться на склон и помочь Улаву добить врага. Мимо промчался Волк, за ним другие. Кожан хотел бежать за всеми, но сообразил: надо Русаку руку перевязать, кровью истечет.
Шею что-то щекотало. И щипало. С трудом подняв руку, он коснулся того места. В двух пальцах от гривной жилы[55] обнаружилась длинная глубокая царапина. Во время отступления в него сзади попала стрела.
Ощупывая рану, прикладывая к ней ком чистого снега, Кожан пытался осознать: его и правда чуть не убило. На палец правее – и ему, как говорят в отцовой дружине, не понадобились бы перевязки.
О эти мысли занимали только край сознания. Самым важным было другое – то, что творилось сейчас в ложбине под бугром, куда Улав конунг призвал Отца Ратей.
