– Да нас-то двое, мы его тесним, он пятится, а потом вдруг – ух! – и по пояс в землю ушел!
– Мы стоим, как два барана, не поймем, чего это он вдруг провалился! А там вода! Ручей сам-то мелкий, а в нем промоина глубокая, вот он в нее и угодил! Меч бросил, щит бросил, стал вылезать, да в кольчуге, в кожухе не больно-то попрыгаешь! Барахтается, точно жук в медовухе! А тут я к нему, и копье к горлу!
– Вытащили мы его, руки связали. Хороша рыбалка, Тор позавидует, да?
– Это верно – глаза-то у него точно как у Мирового Змея!
– Вы, сдается, воеводу хазарского поймали, – Кожан уважительно оглядел шлем, пояс, меч пленника. – Добыча знатная.
– Только его подсушить надо, – Вестмар кивнул на ноги пленника, с которых текла вода.
Провалившись в промоину, тот вымок почти до пояса.
– Да уж! – хмыкнул Хьёр. – А то все на свете отморозит.
– Иди греться костер давай-давай, морда хазарская! – нарочито ломаным языком велел Вестмар. – Пока мой добрый!
Пленник в ответ обжег его гневным взглядом, не обрадованный такой добротой.
– Шлем с него снимите, – подсказал Хьёр. – Такой шлем дороже стоит, чем он сам. Только князю какому впору.
– Да и как-то он на хазарина мало похож, – вставил Асвальд. – На рожу гляньте.
Лицо пленного и впрямь не имело ничего общего с Санаром и его людьми. Обычное лицо с суровыми чертами, темно-русые волосы, борода отливает рыжиной, как у многих славян и русов, глаза серые с желтизной, взгляд, что называется волчий – острый и хищный.
– Эй, твоя моя понимать? – осведомился Торфред сначала по-русски, потом по-славянски: – Разумеешь, что толкую?
Но пленник даже взглядом на него не повел.
– Да ладно, пойдем! – Вестмар махнул рукой. – Пусть конунг с ним толкует.
– Хьёр, приглядите тут за ним, – попросил Торфред. – Мы пойдем, там еще раненые остались.
В лощине, где дружина Улава накатила на вятичей с тыла, остались лежать многие десятки тел. Вилькаи шарили в истоптанном снегу, собирали стрелы. Когда Кожан увидел эту изрытую лощину, то вытаращил глаза. Не верилось, что совсем недавно здесь сверкал нетронутой белизной гладкий, как полотно, снег. Из сотни вятичей, что устремились в лес отгонять засаду, назад к своему воеводе вернулось чуть больше десятка. Прочие остались здесь: зарубленные, застреленные. Везде были разбросаны щиты, стрелы, прочее оружие, потерянные поршни с торчащей соломой. Пятна крови, большие и малые – на снегу она не сворачивалась и оставалась такой же красной. Кожан смотрел в изумлении – казалось, это сон. Люди Улава собирали своих раненых и убитых, но этих было гораздо меньше."
"Когда остатки вятичей отступили назад на лед, люди Улава пустились за ними в погоню, надеясь захватить и обоз.