– Откуда тебе известно, что там у них думают? – спросил Свенельд.
– У меня есть пленный. Похоже, вам будет любопытно его повидать.
И Улав конунг велел еще раз доставить Хастена в обчину, где он сидел с сыновьями Альмунда и Гостимилом."
"– Постой! – Когда Хастена ввели, Годред прищурился. – Я этого хрена помню. Он из того края, где по рекам пробираются от верхней Десны к Ванаквислю.
Годо несколько раз еще до сарацинского похода проходил Упу на пути в Саркел и запомнил в лицо Хастена, которого не раз видел в Тархан-городце.
– Ты его знаешь? – оживленно спросил Улав.
– Пожалуй, да, – Годред еще раз оглядел Хастена. – Он был в Тархан-городце главный… то есть он и его младший брат.
– Он говорил, что правил там вдвоем со своим шурином. В этот раз он возглавлял ратников-вятичей, которых воевода Заболот привел разорять Угру. Они, русы из Тархан-городца, подбили вятичей на этот поход, а исходит все от некоего Азара, яса, приближенного хакана.
Сыновья Альмунда и Хастен впились глазами друг в друга. Из участников битвы на Итиле Хастен уже видел Амунда плеснецкого, но появление здесь этих двоих означало, что северные русы, как и сам хакан, не считают борьбу завершенной.
– Вот, это люди Олава из Хольмгарда, которые, как ты говорил, все погибли, – сказал Хастену Улав. – Как видишь, они живы. Если они помнят тебя, ты тоже должен помнить их хоть немного. Что ты теперь скажешь?
– Скажу… – Хастен несколько смутился от неожиданности, но быстро овладел собой. – Что всякий, кто навлечет на себя гнев хакана, сильно об этом пожалеет.
– Твои прежние пророчества не сбылись. Ты говорил мне, что Олав и Олег объединятся, чтобы подчинить наши земли. Но Олав прислал людей, чтобы защитить меня от нападение твоего любимого хакана. Думаю, и другие твои обещания окажутся такими же пустыми.
– Что бы хакан тебе ни сулил, он обманет тебя так же, как обманул нас! – сказал Годред Улаву. – А ты, – он взглянул на Хастена, – как же ты дошел до такой подлости, чтобы заодно с этими вошеедами воевать против русов? Или они тебе ближе, чем мы? – Он показал на своего брата и Улава. – Или у нас не одни и те же боги?
– Вы мне ближе? – Хастен усмехнулся, будто бы даже в удивлении, и презрительно скривился. Когда он полностью осознал, кто перед ним и что происходит, смущение в его глазах сменилось злобой. – Никогда вы не были нам близки и не будете. Киевские русы продались грекам за поношенное тряпье, за старые портки со скопцов, которые у них там всем правят. А вы ничуть не лучше всякой чуди, с которой за двести лет перемешались, так что те боги вас и не узнают, если увидят. Боги ваши – глупые деревяшки и сказки для мальцов. Победы приносит только удача, а удачей никто не может равняться с хаканом. Всем вам недолго осталось собой гордиться.