В 914 году битва на Итиле разрушила мир между хазарами и русами. Русский воевода Свенельд и его брат Годред отправляются в поход, чтобы отомстить за погибших и завоевать сердце красавицы Ульвхильд. Но на их пути встанет молодой хазарский полководец Ярдар, готовый защищать свой народ любой...
– Откуда знали… – Ярдар пристально посмотрел на сестру. – Да мы вот подумали кое-что…
– Что? – спросил Хельв.
– Не Хастен ли выдал?
– Хастен! – ахнула Озора. – Ты что на моего мужа… в измене винишь? Это родного-то зятя?
Она в эти дни была такая же заплаканная, как те жены, чьи мужья не вернулись, но и раздраженная: было неизвестно, жив ли Хастен, и она не знала, не то причитать по нему и провожать душу, не то ждать мужа живого. От этой неизвестности она сама была как неупокоенная душа непогребенного тела – ни жена, ни вдова.
– Он ведь еще до той битвы в полон попал. Мы его выкупить хотели, посылали к Улаву, да ответа не дождались. Видно, не захотел Улав его менять, нужен ему Хастен зачем-нибудь был.
– Да может его и в живых уже не было! – воскликнула возмущенная Озора, и опять слезы потекли у нее из глаз. – А ты на него валишь…
– Может, не было. А может, был. Может, он тем свою жизнь и выкупил, что все Улаву поведал – как Азар с ним воевать думает.
– А иначе как? – поддержал его Завед. – Они, «во́роны» северные, потому и встали у смолян в тылу, что знали – там прикрывать надо, оттуда нападут. Да приготовились! Копья выставили! Стало быть, знали. А откуда могли знать? Если не в воде им бабушка увидала, стало быть, рассказал кто. А кроме Волкини нашего – некому было им рассказать.
– Да стыдно вам на брата своего напраслину такую возводить! – сквозь слезы не сдавалась Озора. – Он, верно, головушку свою сложил уже в поле чистом, а вы его изменником честите! И так он сиротами оставил малых детушек, лебедятушек, а вы их и чести отцовой лишить хотите! Стыдно тебе, брат ведь мне родной! Своих сестричей опозорить на весь свет хочешь! Хоть бы матери постыдился…
Но сочувствовали ей, судя по лицам, только женщины, а мужчины хмурились. Ужасный разгром нуждался в объяснении, и измена Хастена, которая погубила задуманную Азаром засаду, для этого хорошо подходила.
– Дак не сами ж «ворона» додумались засады ждать, – обронил Воегость, муж Осгерды.
Даже зять самого Хастена считал это объяснение самым правдоподобным.
– А нам-то здесь чего ждать? – спросила Дивея. – Что они теперь, русы эти? Не пойдут ли на нас сюда?
Гул в избе разом стих.
– Да нет, не пойдут, – Ярдар мотнул головой. – Мы от смолян далеко, где им сюда дойти? Вятичей оковских, может, пограбят, да и все.
– Здесь – земля хаканова, – добавил Воегость. – Сюда-то сунуться не посмеют. Это ж Азар один сгинул, а таких Азаров у хакана – десять тысяч.
