Внутри двери, сквозь тусклый свет коридора, Витислава ощущала напряжение и неопределенность будущего. Шелковое шитье на ларю блестело странной сладкой обещанием. Вокруг стояли лица смешанных народов – хазар, русских и даже бородатых северян – все готовы к чему-то важному, что может перекосить мир в новый тренд....
Вдоль было по травоньке, вдоль да по муравке,Ай ли лёли лёлюшки, вдоль да по муравке,Тут ходит гуляет удалой молодчик,Ходит вызывает красную девицу.Пойдем выйдем, девица, за ворота,Со мной, со мной, молодцем, постояти…Снова собирались соседи и родичи, чтобы развеселиться после печали, выпить пива и даже поплясать.
Девица к молодцу подходила,Девица с молодцем речи говорила…Под гусли и рожки заканчивался второй поминальный день. Опускались сумерки. Мирава, уставшая хуже любой вдовы, пошла к себе и по пути ощутила запах, который заставил ее остановиться.
На широком дворе между избами было пусто, но все оконца были растворены, отовсюду слышались голоса: у Верхуши еще причитали «над покойным», у Безлета пели, у Горислава гудели весело рожки и даже доносилось притоптывание – кто-то пляшет.
– Ой ли я пойду, молодешенька, – долетал сильный, звонкий, как в былые годы, голос тетки Борены, Безлетовой вдовы.
Во всю ночку темну да гуляти,Своего да милого искати…О чем она пела – как будет искать опередившего ее мужа, когда сама пойдет на тот свет? Или о том, как они в какой-то новой, другой жизни снова встретятся юными и беспечальными, чтобы вновь вить свое гнездо и водить малых детушек?
Мирава вздохнула и взялась за дверь. На глаза ей попался шестилетний Безбедка – внук Безлета и единственный пока сын Ярдара.
Пойти, что ли, забрать его к себе и спать уложить? Или к Уневе отвести?
В этот миг Безбедка повернулся и со всех ног кинулся к себе в избу. Замершую Мираву он не заметил.
