В 914 году битва на Итиле разрушила мир между хазарами и русами. Русский воевода Свенельд и его брат Годред отправляются в поход, чтобы отомстить за погибших и завоевать сердце красавицы Ульвхильд. Но на их пути встанет молодой хазарский полководец Ярдар, готовый защищать свой народ любой...
Раздел Chitat.online для книги «Хазарский меч» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В 914 году битва на Итиле разрушила мир между хазарами и русами. Русский воевода Свенельд и его брат Годред отправляются в поход, чтобы отомстить за погибших и завоевать сердце красавицы Ульвхильд. Но на их пути встанет молодой хазарский полководец Ярдар, готовый защищать свой народ любой...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В 914 году битва на Итиле разрушила мир между хазарами и русами. Русский воевода Свенельд и его брат Годред отправляются в поход, чтобы отомстить за погибших и завоевать сердце красавицы Ульвхильд. Но на их пути встанет молодой хазарский полководец Ярдар, готовый защищать свой народ любой...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Может, хоть она…
Повернувшись, Ярдар пошел прочь.
Постепенно совсем рассвело, время близилось к полудню. Ярдар велел разобрать пару старых клетей и использовать бревна для более прочного завала у ворот – на случай если русы опять пойдут на приступ с пороком. Мужчины взялись за дело, бабы стали потихоньку таскать дрова от ворот обратно по избам – топить было нечем, все мерзли. Обнаружилась нехватка воды – в Тарханове не было колодца, за водой всегда ходили на реку, но сейчас путь к проруби был закрыт русскими дозорами, да и ворота не открыть. Стали топить снег. Бабы причитали, но Вербина и Дивея унимали их, за что Ярдар был им в душе благодарен. Дела и так были хуже некуда, а бабий вой в тесноте городца мог бы свести с ума.
Наступил и миновал полдень. От русского стана доносился упорный стук множества топоров. С чем они возились у своих костров, разглядеть не удавалось, но было ясно одно: уходить они не намерены и ищут способ ворваться-таки в город, невзирая на заваленные ворота и ледяной вал.
– Может, предложить им что… – сказал как-то Стоян. – Может, дань заплатить…
– Мы им не смерды – дань платить! – отрезал Хастен. – Шишка лысого они с нас получат! Чтобы мы, хазары, каким-то чащобам дань давали! Не было такого никогда и не будет, хрясни меня лютый!
– Русам и греки давали дань, – возразил Стоян; у него на уме были шестнадцать его внуков. – Мы лучше цесарей, что ли?
– Эти скопцы только и умеют, что друг к дружке задом поворачиваться! – грубо ответил Хастен. – Мы-то не таковы! Мы – Хазар-Тархана дети, нас так просто не возьмешь! За нами хакан-бек, за нами Хазария Великая!
– Далека Хазария-то! – воскликнул Завед. – А эти навцы вон они, рукой подать!
– Заведушка, они ж дани не просят! – напомнил Кремыка. – Не нужна им наша дань.
«Им головы наши нужны», – этого старик не сказал, но все его поняли.
– Может, хоть баб, девок, чад… выпустят, – пробормотал Овчан, убитый смертью дочери. – Что им…
– Если отошлем их, они все русам в челядь пойдут! – возразил Хастен. – А будем биться – гляди, отобьемся, всем волю сохраним."
"«Но не жизнь», – мысленно ответил ему Ярдар.
Ну, так что же? День или два дня назад… а может, двести лет, – он сам думал, что лучше умереть вольным и гордым человеком, чем ползать, как раб злой судьбы. И вот судьба пришла, чтобы предложить ему окончательный выбор.
Для себя он не усомнился бы. Но… Унева? Ее чадо?
Но представить Уневу в руках русов, рабыней, которую они уведут к себе… и дитя родится рабом… было ничуть не легче, чем представить ее мертвой. Тем не менее жалость к ней пронзала сердце, как острый нож. Сильнее страха смерти, сильнее порушенной гордости… Ярдар согласился бы на что угодно, если бы мог уберечь ее. Но такого выбора ему никто не предлагал.
