Внутри двери, сквозь тусклый свет коридора, Витислава ощущала напряжение и неопределенность будущего. Шелковое шитье на ларю блестело странной сладкой обещанием. Вокруг стояли лица смешанных народов – хазар, русских и даже бородатых северян – все готовы к чему-то важному, что может перекосить мир в новый тренд....
Хельву, Уневе с ее будущим чадом, маленькому Безбедке, Вербине, Елине и Рдянке… Ольраду.
– Вот что. Раз уж ты, отец, послом заделался, – Мирава улыбнулась, стыдясь посылать старого кузнеца с поручением, – сходи, добро сотворя, опять к воеводам и скажи: сперва две гривны серебра матери за двор и все добро пропавшее, гривну сестре за бесчестье. Принесут – пойду их искать. Не принесут – даже и не пойду. А там сумею их уговорить, не сумею…
– Пойду, – Хельв встал. – Время терять нынче нельзя нам.
– И пусть лошадь дадут! – крикнул Ольрад ему вслед.
Милый их бурый Веприк, увы, остался в полоне и стал добычей Улава вместе со всем тархановским обозом…
Глава 4"
"Выехали на санях рано утром – Мирава и Ольрад. Куда они направляются, в Тархан-городце не объявили, да никто и не спрашивал. Заночевали в Ржавце и на другой день были в Честове. Огневида и Заранка устроились тут в избе одной вдовы, Милонежки, которая была только рада такому прибавлению к хозяйству – они привезли и свинью, и овец, и кур. Коз оставили пока на заселице у Немтыря, а тот за это взялся за зиму срубить лесу на новый двор.
Выше по Упе никто еще не проведал о скором и бесславном окончании похода на смолян, и Ольрад ничуть не стремился стать вестником несчастья.
– Я… не скажу им, что в походе был, – обронил он, когда до Честова оставалось несколько верст. – Скажу, захворал и дома засел. Не могу им рассказывать… что их ратники не воротятся…
Мирава только вздохнула.
Завидев на реке чужие сани с чужой лошадью, многие жители Честова сбежались к воротам.
– Радята! – Велемер, здешний старейшина – среднего роста мужик с широким носом и клиновидной русой бородой, – вытаращил глаза, узнав Ольрада.
– Прихворнул я, когда все собирались. А полечить меня было некому, так и ушли без меня. А я целый месяц… – Ольрад покашлял в рукавицу. – Вот, матушку навестить хотим. Пусть хоть теперь полечит. Как она?
– Да вроде все у них ладно. Сидит у Милонежки…
Все сошло гладко: если бы хоть какой нехороший слух успел сюда докатиться, Ольрада не отпустили бы так легко.
