Внутри двери, сквозь тусклый свет коридора, Витислава ощущала напряжение и неопределенность будущего. Шелковое шитье на ларю блестело странной сладкой обещанием. Вокруг стояли лица смешанных народов – хазар, русских и даже бородатых северян – все готовы к чему-то важному, что может перекосить мир в новый тренд....
Пытались было искать, но вокруг так натоптали, что следы Хастена затерялись среди прочих. Обычного с виду мужика в самом обычном старом кожухе никто среди суеты близ захваченного города не приметил. Да и как, если тут больше полутысячи человек, и из них мало кто друг друга знает.
Тем временем обнаружилась пропажа одной верховой лошади, а тело отрока-бережатого нашли в ближайших же кустах. И времени прошло уже столько, что преследовать беглеца стало поздно."
"– Бежать ему некуда, кроме как к себе на Упу, в Тарханов, – сказал Годо раздосадованному Гостимилу – погибшие были смоляне.
В захваченном Кудояре заканчивался поход смолян: и люди Улава под началом Сверкера, «молодого конунга», как его с удовольствием называли хирдманы, и ратники Гостимила дальше идти не собирались. Они изгнали врага со своей земли и предупредили опасность со стороны оковских вятичей. Что же касается вятичей-веденцов и тархановских русов, то причина преследовать их имелась только у сыновей Альмунда.
– Мы обещали кое-кому в Хольмгарде привезти два-три десятка ушей на веревочке, – говорил Свен Гостмилу.
– Так что же у Ратиславля не собрали! – отвечал Гостимил, не уверенный, шутит Свен или говорит всерьез. – Плохи там тебе были уши? С серьгами даже!
– Не подумали как-то… Но не возвращаться же без добычи!
Свою часть кудоярского полона и добычи сыновья Альмунда пока оставили Гостимилу и Сверкеру, условившись, что все это будет ждать их в Сюрнесе и что Улав имеет право взять себе столько человек, сколько нужно, чтобы покрыть стоимость их пропитания.
И вот цель была близка.
