Автор
Идя к дому подруги, Дездемона чувствовала себя как в сказке — весело и немного необычно. Ника Терешкина, зная всё о ее жизни, предложила подарок, который выглядел как шутка из детства. Встреча обещала быть щедрой и радостной, даже если она сама была не уверена в этом.
– Особого ума не надо, чтобы сообразить: мать собиралась удрать. Приготовила фальшивое удостоверение личности. Небось задумала недвижимость продать и ноги сделать от нас с папой.
Я повертела в руках паспорт. Когда увидела все эти документы на приобретение квартир, кучу украшений, я сразу поняла, куда Терешкина тратила огромные суммы, получаемые за торговлю детьми. Но наличие завещания внесло сумятицу в мои размышления. Неужели Никин доход законен? Впрочем, одно другому не помеха.
Из глубин памяти неожиданно выплыла картина. Мы с Никой сидим в небольшом кафе, официант приносит счет.
– И сколько стоит плохой кофе?
– Ерунда, - отвечаю я, вытаскивая кошелек, - кто звал в харчевню, тот и платит.
На лице Ники появляется выражение радости, смешанной с осуждением.
– Ты умрешь в нищете, - не выдерживает подруга. - Нельзя так транжирить деньги!
– Зачем зарабатывать их, если не тратить? - легкомысленно возражаю я.
– Вот станешь пенсионеркой, заплачешь! - Ника выхватила из моих рук портмоне.
Тонкие пальчики Ники начали осторожно разглаживать ассигнации, на лице ее появилось молитвенное выражение…
– Эй, Вилка! - закричала Майя. - Тебе плохо?
Я очнулась.
– Нет, все нормально.
– А мне гадко, - горько заявила Вера. - Мама постоянно жаловалась на бедность, даже сахар считала, вечно меня одеждой попрекала, зудела: «Неаккуратно носишь! Сапоги четыре года служат, а у тебя за один сезон развалились».
Глаза Веры зажглись огнем, руки затеребили край кофты.
– Только сейчас до меня доперло, - забубнила она. - Мать ведь умерла, да?
– Ну конечно! - воскликнула Майя.
Я предпочла отмолчаться, поскольку пока не могла со стопроцентной уверенностью подтвердить факт кончины Терешкиной.
