Автор
В темном переулке вспыхнул белый огонь, словно риторический вопрос на фоне мертвящей тишины. Снайпер бесстыдно сбрасывал драгоценные секунды из золотого дня, его шептанье становилось отчаянным и беззубым в ушах бойца. Сергею казалось, что он стоит на краю вечности, в этом тишине и белых пожарах. Он не мог прервать это неумолкаемое грохотание оружия, словно сердце призрака, которое вырывается из-под земли....
– Привет, – сказала девушка и улыбнулась, – как чувствуем себя?
– Ноги… – выдохнул он.
– Не выдумывай, тебе еще не больно. – Девушка покачала головой и сделала строгое лицо.
– Нет, – согласился он, – не больно.
– Тогда в чем дело?
– Они есть?
– А как же! – Опять улыбка, во весь рот, мелкие ярко-белые зубки. – Интракортикальная трансплантация, по методике доктора Аванесова.
Звучало неясно, но красиво и убедительно.
До него вдруг дошло, что он и правда жив. Он глубоко, жадно втянул ноздрями воздух.
Он знал наизусть все ее фокусы. Боль жила в ногах, доползала до середины туловища и слабела. Дальше начиналась для нее чужая территория. Дальше все в нем было цело.
Каталка остановилась.
– Да не дергайся ты, мне надо капельницу поставить, – произнес знакомый женский голос у самого уха, – ты в госпитале, в реанимации.
– Что со мной было?
– Что было, то прошло.
– Расскажи, – попросил он, едва ворочая языком, – как я сюда попал? Что за госпиталь?
– Ну ладно. – Она присела на стул рядом с койкой. – Разговаривать тебе пока нельзя, но слушать можно. Я буду говорить, а ты постарайся заснуть. Хорошо?
Он прикрыл глаза, соглашаясь.
– Ты был в коме, перенес тяжелую операцию. Самое страшное позади. Ты должен радоваться, как младенец. Тебя собрали по частям, тебя, можно сказать, со стенок соскребли.
