Автор
В темном переулке вспыхнул белый огонь, словно риторический вопрос на фоне мертвящей тишины. Снайпер бесстыдно сбрасывал драгоценные секунды из золотого дня, его шептанье становилось отчаянным и беззубым в ушах бойца. Сергею казалось, что он стоит на краю вечности, в этом тишине и белых пожарах. Он не мог прервать это неумолкаемое грохотание оружия, словно сердце призрака, которое вырывается из-под земли....
Если бы Стас ночевал дома, он не поленился бы загнать в гараж свой новенький «Фольксваген»-«каплю».
– Станислав Владимирович ночевал у своей знакомой, – кашлянув и понизив голос, произнес следователь. Показалось даже, что он прикрыл трубку ладонью. – Это произошло во дворе возле ее дома, в Коньково. Нам нужно срочно встретиться и поговорить. Станислав Владимирович пока отказался отвечать на наши вопросы.
– Где он?
– Вот именно об этом я и хотел вас спросить, товарищ генерал. Дело в том, что ни один из его телефонов не отвечает, его нет ни дома, ни на работе, нигде.
– А что с машиной?
– Ее пришлось эвакуировать в автосервис. Повредили немного, когда обезвреживали взрывное устройство.
– На чем же он уехал?
– Честно говоря, не знаю, – смутился следователь, – на метро, наверное. Или такси поймал.
– И куда, тоже не знаете?
– Он мне не доложил, товарищ генерал.
Пока Владимир Марленович беседовал по телефону, совет директоров сидел молча. Двенадцать пар глаз уперлись в бледное, блестящее от пота лицо председателя.
– Прошу прощения. Мне надо срочно ехать домой.
– Владимир Марленович, что случилось? – Надежда Федоровна сидела ближе других и, протянув руку, притронулась к влажным пальцам генерала. – Мы можем помочь?
– Спасибо. Все свободны. – Он одернул кисть, словно его ударило током. – Заседание переносится на завтра. Жду всех здесь к девяти утра.
Получилось нехорошо, обидно. Надежда Федоровна поджала губы и принялась поспешно собирать бумаги. Совет директоров загремел стульями, никто больше не задал ни единого вопроса, все удалились молча, и только в коридоре принялись бурно делиться предположениями.
* * *Отправляясь наконец домой, Юлия Николаевна Тихорецкая заметила у своего кабинета в кресле одинокую фигурку. В коридоре был полумрак, и она не сразу узнала сегодняшнюю изуродованную певицу. Анжела дремала, положив на высокий подлокотник голову, замотанную черным платком.
– Почему ты не едешь домой? – спросила Юлия Николаевна.
Девушка сильно вздрогнула, поспешным и уже привычным движением надела огромные темные очки.
– За мной должен был заехать Гена, мой продюсер, но он исчез. Телефон его отключен, а денег на такси у меня нет, даже на метро нет. Гена меня привез и должен был забрать.
– Далеко живешь?
– На Вернадского.
– Ладно, пойдем, отвезу тебя домой.
– Спасибо.
