Автор
В темном переулке вспыхнул белый огонь, словно риторический вопрос на фоне мертвящей тишины. Снайпер бесстыдно сбрасывал драгоценные секунды из золотого дня, его шептанье становилось отчаянным и беззубым в ушах бойца. Сергею казалось, что он стоит на краю вечности, в этом тишине и белых пожарах. Он не мог прервать это неумолкаемое грохотание оружия, словно сердце призрака, которое вырывается из-под земли....
Начальник охраны, бывший комитетчик, попытался сгладить неловкость, шагнул к Стасу, крепко пожал ему руку и с искренней улыбкой сказал, что ужасно рад видеть его в добром здравии.
– Садитесь, пожалуйста, Станислав Владимирович. Вот мы тут с Владимиром Марленовичем как раз говорили о том, что не бывает безвыходных ситуаций. Сейчас нам принесут кофе и мы спокойно все обсудим.
– Да, конечно, – кивнул Стас и покосился на отца. Тот продолжал стоять, как каменное изваяние, уставившись в окно, хотя ничего интересного, кроме глухой стены соседнего дома, видно не было.
– Сначала вы, Станислав Владимирович, спокойно и подробно изложите нам все последние события, а затем мы вместе будем думать.
Начальника службы безопасности звали Егор Иванович Плешаков. Вопреки фамилии он был буйно и красиво волосат, заботливо холил свою роскошную гриву, черную, с проседью, кроме того, носил опрятные усы, которые сейчас напоминали Стасу блестящую толстую пиявку. Подчиненные между собой называли Плешакова Плешь. Он знал и не обижался.
Стас попытался прочитать на приветливом лице Плеши хоть какую-то информацию, например, была ли здесь милиция, обсуждалось ли уже убийство шофера Гоши, но, разумеется, на лбу отставного майора ФСБ ничего написано не было. Черные блестящие глаза смотрели на Стаса чрезвычайно внимательно.
– Я не знаю, с чего начать, – произнес он, хрипло откашлявшись, – папа, сядь, пожалуйста. Мне очень тяжело говорить, когда я вижу только твою спину.
Генерал резко развернулся и уставился на Стаса совершенно безумным взглядом.
– Ты, сучонок, соображаешь, что творишь?! – крикнул он, ничуть не стесняясь Плеши. – У матери приступ астмы, у меня сердце, язва, а ты не удосужился даже позвонить! Ты знаешь, что Гошку убили?
– Папа, сядь, успокойся, – прошептал Стас, чувствуя, как его начинает колотить дрожь, – я ничего не понимаю, когда ты так кричишь.
– Убили Гошу, шофера твоего, в твоей машине. Застрелили в упор, в лоб, пока он ждал тебя, поганца, у ресторана. – Владимир Марленович, пыхтя, рухнул в кресло и спросил уже более спокойно: – Где ты провел ночь?
– У подруги, – Стас судорожно сглотнул, – я ночевал у своей давней подруги. Ты ее не знаешь. Вечером из ресторана мы поехали к ней на такси.
